— В среднем операция длится шесть часов, но маме меняют два клапана… — эту фразу я повторяла уже много раз. Пыталась, таким образом, себя успокоить.
— Вот вода, Ева. — к нам подошел Марк и протянул пол-литровую бутылку. Стаканчики взять он не догадался.
— Будете? — спросила подруг, они дружно замотали головой. — А я ужасно пить хочу, — словно извиняясь, произнесла я.
— Пей! — приказала Катя и прикрыла меня. — Ты хоть ела сегодня? — теперь я помотала головой. Открыв бутылку, жадно приложилась к горлышку. Выпив чуть больше половины бутылки, увидела, что открылась дверь операционной.
«Игнат!»
Он выглядел усталым…
Расстроен? Нет?
Ворон обвел всех взглядом, стянул с головы хирургическую шапочку и посмотрел на меня.
Мое сердце сейчас остановится! Ну, улыбнись же!..
Глава 28
Ева
Я стояла у двери аудитории и ждала своей очереди! Что за прихоть у Ворона вызывать на экзамен студентов по списку?! После Нового года, возвращаться в институт он не собирается, можно же было сделать нам поблажку. Нет! Эти два месяца не давал нам спуску, гонял так, словно мы собираемся завтра занять места во всех больницах города.
Таня мне прямым текстом заявила:
— Ты своего мужика ночью удовлетворяй, чтобы он в хорошем настроении на занятиях появлялся!
Я ему вечером передала разговор, а он вместо того, чтобы встать на мою сторону, усмехнулся и лениво произнес:
— Мелкая, подруга дело говорит. — сграбастал меня в свои объятия и утащил в постель.
Я не успевала подготовиться к экзамену, а он заявляет, что Таню слушаться надо! Но стоило ему меня поцеловать, я забыла, что собиралась возмутиться.
Эти два месяца меня измотали. Тот страшный день — операция мамы, я не хотела вспоминать. Игнат тогда так и не улыбнулся, как выяснила позже, у него просто не осталось сил на эмоции.
— Все прошло хорошо, сейчас Анну Антоновну перевезут в реанимацию, — объявил он. Мне кажется в тот день, плакали не только мы с папой.
Игнат хотел остаться в больнице на ночное дежурство, но отец посоветовал ему отдохнуть.
Чтобы не стояло между отцом и Игнатом раньше, сейчас этот барьер стерся. Родитель испытывал благодарность и уважение к Воронову. Лазарь оставил нас в покое, Игната не цеплял, а это уже прогресс.
Потом две недели я разрывалась между институтом и больницей. Мама шла на поправку, мне хотелось каждый день быть с ней рядом.