Но, в том числе и больного. Могу показать лабораторные журналы. Надо перебирать и проверять. Работа на годы. Заработаем денег на сифилисе — сможем ускорить процесс. В десятки раз. И найдем в конце концов именно то, что надо.
На этот мой спич к нам повернулись все лаборанты. Точнее, лаборантки. Тут тоже был цветник покруче диспетчерской.
— А есть какие-то выкладки готовые? — Романовский заулыбался под маской, глядя на фигурки девчат. Лучики морщинок обозначились вокруг глаз.
Убедить ученого за три минуты? Можно, но только теоретически.
— Невероятно. — сказал Дмитрий Леонидович, с трудом отрывая взгляд от малоинтересных для остального человечества рукописных страниц.
Про деньги даже намека не было. Похоже, готов работать за идею. Но я такого не допущу, конечно.
И в тот момент, когда я уже почти поднес перо с кровью и контракт на душу, раздался звон и женский вскрик.
— Пустоголовые жопоруки! — пробормотал я, устремляясь к месту аварийной ситуации.
Вот составляешь правила поведения в лаборатории, вешаешь на каждом углу, заставляешь этих… безответственных людей сдавать зачеты, требуешь в любую секунду без запинки рассказывать, чего нельзя — и нате.
Естественно, все инструкции были успешно забыты, началось оттирание халата, разбрызгивание крови по окрестностям на суетящихся рядом коллег и попытки выдавить кровь из ран.
— Что теперь? — спросил Романовский, который встал столбом в дверях. Как кстати, и Антонов. Тоже изображает из себя статую.