Кузьма не подвел — целебная жидкость ждала своего часа, а рядом с первопомощной посудой стоял кувшинчик. Вдруг покажется мало. Ну что же… Восстановим уровень электролитов.
Пара доз вроде слегка облегчили мое состояние. Я закрыл глаза и начал медитировать, следя за стремительным всасыванием жидкости в обезвоженный молочной кислотой и ацетальдегидом организм. Хорошо, но мало. Надо повторить через время. Кстати, почему никто не написал исследование про рассол? Золотое ведь дно! Но на этой мысли мозг, недовольный сверхвысокой нагрузкой, запротестовал головной болью.
— Барин, тут к вам Иван Михайлович, — это Кузьма в спальню заглянул.
— Скажи, что я умер, — простонал я. — И уехал в Лондон. Позавчера.
— Евгений Александрович, доброе утро, — Сеченов отодвинул слугу и вошел, оскорбительно пышущий здоровьем и энергией. — Вставайте, нам пора!
— Куда? Сегодня никак…
— Так, что тут у нас? Рассольчик? Огуречный?
— Как можно, барин? — проворчал Кузьма. — Только капустный, никак иначе.
— Давайте, еще стаканчик, и одевайтесь.
— Подайте, будьте добры… — показал я на стакан, залпом выпил жидкость и облегченно вздохнул. — Каюсь, болен… не могу…
Сеченов был непреклонен.
— Евгений Александрович, миленький, поехали!
— Зачем?
— Повторить опыт, который вчера описали. Надо обязательно проверить. Без вас никак нельзя. Ваша идея. И кто настаивал, чтобы без него ничего не делали?
— Да мало ли что я вчера спьяну наплел? Вы извините, что так получилось. Крайне виноват, не рассчитал… Сейчас уже не помню, что говорил…
— А вы знаете, что Мария Александровна — врач? Доктор медицины?
— Как?
— И до запрета женщинам практиковать была очень успешным офтальмологом.
— У меня работа…
— Господин Моровский сообщил мне, что они смогут поработать и в ваше отсутствие.
— Я его убью.
— Но сначала поедете со мной.
* * *Через полчаса я трясся в пролетке рядом с Иваном Михайловичем. Голова вроде прояснилась, слабость только оставалась.
Пока доехали, и вовсе почти пришел в норму. Легкая астенизация и сухость во рту жить мешали не сильно. Хотя первым делом, зайдя в лабораторию на кафедре физиологии, я потребовал самую большую из имеющихся кружек чаю."
"Собрали восемь физиологов. И мы с Сеченовым до полного десятка дополнили.