Только ли радость присутствует в их песнях? Может в них изливается и горе?
Цыгане пели и плясали перед ними почти всю ночь, вернее до тех пор, пока веки у Ветле не закрылись, и он больше уже не в силах был отбивать в ладоши такт танца фламенко. Они посмеялись над его удивительным чувством ритма и отвели его и мальчиков к их постелям в одном из гротов. Музыка и песни продолжались снаружи.
Такого спокойствия Ветле еще не испытывал ни разу с тех пор, как ушел из дома.
Утром следующего дня он переговорил с несколькими мужчинами.
Да, они слышали о мертвой деревне Сильвио-де-лос-Муэртос. Кто же лучше знает Испанию, как не этот бродячий народ?
Но они были в нерешительности. Он собрался идти туда? Место дурное! Население ушло оттуда, люди оставили свои дома и своих умерших предков. Сильвио-де-лос-Муэртос поистине мертвая деревня, продолжающая тонуть. Осталась только крепость, но и она скоро превратится в руины. Господин, живущий там, разумеется, знатен, но его слуги — самый настоящий сброд, и в замок можно попасть, только миновав сторожку с огромными ужасными собаками.
Мужчины кивали головами, в знак того, что поняли. Да, ему следует продолжать путь через Лас Марисмас. Осталось не так далеко. Лас Марисмас лежит на внешнем крае птичьего царства у окончания гряды холмов. Там есть лес… Но Ветле его уже прошел.
«Как вдохновляюще это звучит», — подумал Ветле, поеживаясь от утреннего холодка.
На прощание ему повесили на шею серебряный крестик и благословили его. Себастьян и Доменико хотели отправиться с ним, но цыгане воспротивились этому. Эти добросердечные люди приняли мальчиков в табор, как своих.
Ветле попрощался и отправился дальше. Сейчас еще более неохотно, потому что ему было хорошо у этих красивых, добрых людей.
И одиночество, когда он покинул их, ощущалось вдвойне тяжелее."
"Цыгане объяснили ему, как лучше идти, чтобы не всегда быть в пути одиноким. Они понимали его молчаливый страх. Ему следует как можно дольше идти вдоль холмов, потому что там много деревень, расположенных недалеко друг от друга.