Здесь повар так себе, если честно. — Парень поковырял рагу, выглядевшее как коричневое месиво, а затем продолжил уже тише и тревожно: — Ну что, как все прошло?
Перелистнула газету и скрыла нас с Нейтом за ее страницами. Очередные сплетни про Райвена были ни к чему.
— Выговора удалось избежать, — я заговорила так же тихо. — Но только благодаря… нашему гостю.
Имя Райвена вслух лучше было не упоминать. Хотя все и так все знали, похоже.
— Значит, он не такой уж и жесткий, как о нем говорят, — парень поглощал рагу.
— О, нет. Он жесткий, — я мотнула головой. — От его голоса мурашки по коже. Видел бы ты Уинкроса, тот и красным был и белым, едва сам в обморок не грохнулся. Хотя до этого рьяно меня обвинял."
"— Старый пень, — шикнул Нейт. — Он мне сразу не понравился. Зато хоть кто-то на место его поставил. Сьер… наш гость жизнью тебе обязан, а они тебе выговор!
— Нашли крайнюю, — я пожала плечами. — Так что завтра я уезжаю в столицу.
— Вроде как Лисса сейчас в столице. Ардента туда перевели, а она же… с ним всегда, — обронил Нейт и тут же перевел тему: — Собрала вещи?
— Нет пока.
— А я собрал, — парень мне подмигнул. — Вернее, не успел разобрать после перевода.
— Ты тоже едешь в столицу? — губы сами собой расплылись в широкой улыбке.
Будет хоть одно знакомое лицо в дороге!
— Ага. Моего наставника назначили в сопровождение. Он сказал, будет полезный опыт.
Мимо нас прошел один из стражей, будто специально задев газету, и та упала прямо передо мной, раскрывшись на одной из страниц.
А следом взгляд зацепился за строки:
«Жертва политической игры, Рэйнард Дэймер, был освобожден. Совет пересмотрел дело и пришел к выводу, что улики были недостаточно весомы, а его признание получено под давлением. По неофициальной информации, Рэйнард пошел на сделку с.
Дальше читать не стала. Сердце пропустило удар. Пальцы вцепились в край стола.
— Эй? Ты чего? — Нейт напомнил о себе.
Молча сдвинула выпуск ближе к Нейту и ткнула в статью. Он склонился, пробежал глазами по строкам.
— Да они издеваются... - выдохнул он. — Да как такое вообще возможно? Они что, решили сделать из него страдальца? Это он-то жертва? Предатель он!
— Что ни день, то «прекрасные» новости, — я закрыла газету и поднялась на ноги.