Откуда же мне было знать, что наяву все получится иначе?"
"— Поверь, постепенно занятия любовью станут приносить тебе огромное удовольствие. Пожалуй, я возьму на себя смелость пообещать тебе это уже со следующего раза. — Тут Грей не выдержал и рассмеялся. — О Господи, вот так историю мы когда-нибудь расскажем нашим внукам! Бабуля спряталась от дедули под кроватью, вся замотанная в одеяло, как мумия! Как ты думаешь, они нам поверят?
— Даже не знаю. — Джек в сомнении покачала головой. — И, по правде сказать, меня сейчас интересует вовсе не это.
Когда дверь отворилась, они увидели официанта, держащего в руках поднос, на котором красовались жаркое из утки в окружении молодого горошка, морковных котлет, а также монмаутский пудинг с малиновым джемом, возвышавшийся на подносе, словно крепостная башня.
От этого восхитительного зрелища Джек даже зажмурилась, а уже через несколько минут новобрачные, позабыв обо всех только что перенесенных невзгодах, дружно улетали роскошный обед, лишь время от времени отрывая глаза от тарелок, чтобы улыбнуться друг другу.
— Тебя больше не прожигает до печенок, правда?
— Нет, но у меня до сих пор все болит в таких местах, о которых я и не подозревала.
— Очень тебе сочувствую, но все-таки сейчас мне бы хотелось поговорить с тобой кое о чем другом. Я все думаю о твоей младшей сестре — хочу найти способ выманить ее у твоего отчима.
Барон почувствовал, что Джек повернулась к нему лицом.
— Ты хочешь забрать к нам Джорджи, Грей, правда?
— Да. — Он тоже повернулся к ней. — Именно это я и имел в виду. Я просто уверен, что ты не успокоишься, пока не будешь знать, что твоя сестра в полной безопасности.
— Отчим ни за что не выпустит Джорджи из своих когтей, если хоть на миг поверит, что она нам нужна. Ему очень хочется мне отомстить, а этот способ самый простой и надежный.
— Пожалуй, ты права. — Грей наморщил лоб. — Он ни в коем случае не должен знать о том, что мы хотим ее забрать. Ладно, давай спать, а завтра мы обязательно что-нибудь придумаем для Джорджи.
Когда Джек проснулась, в высокие окна уже пробивался бледный рассвет. К ее несказанному удовольствию, она чувствовала себя прекрасно. Легонько поцеловав Грея, она шепнула:
— Милый, проснись, уже утро.