Однако графиня и не подумала сдаваться. Она ринулась в атаку на мужа и, не смущаясь присутствием хозяев, принялась бить Дугласа по груди, выкрикивая при этом:
— Хватит говорить про Хелен Мэйберри так, будто она святая и настолько милая и умная, что все вокруг готовы плясать под ее дудку! Как бы не так! Она просто положила на тебя глаз, ты, ничтожный мерзавец!
— Алекс, ради всего святого, успокойся!
— Поздно меня уговаривать! За последние два месяца ты не был дома целых три недели! Ты провел их с ней в этой дурацкой таверне с лампой! Я угадала, верно? Не нашел ничего глупее.
При виде того, как покраснела Алекс, Дуглас в испуге отступил и чуть не свалился в камин.
— Послушай, Александра, — начал он, напустив на себя вид не менее грозный, чем тот, с которым представитель властей врывается в разбойничье логово, — ты перешла все границы! Если ты немедленно не справишься со своей необузданной ревностью, я силой отошлю тебя домой! И ты не ступишь оттуда ни шагу, оставаясь вдвоем со своей свекровью — да поможет тебе Господь! — пока не остепенишься и не придешь в себя.
— Скажите, какие мы храбрые и ловкие! Как же, я даже слышала, что эта дылда выставила за дверь Артура Келберна, похитившего Джек! Между прочим, Дуглас, я бы проделала то же в два счета! То, что я мала ростом, еще не говорит ни о глупости, ни о трусости! Я бы и лакею не дала упасть! Подумаешь, подвиг!
Дуглас схватился за голову:
— Нет, вы только посмотрите на нее! Послушай, Алекс, ты бы не выставила за дверь Артура Келберна.