Верю, что однажды он может всплыть и попасться в руки какого-нибудь другого злодея. Но сомневаюсь, что это произойдет в ближайшие годы. Истогвий осознавал это. И в меня больше не летели стрелы. Не слышались больше грозные угрозы обещающие мне незавидную участь с множеством предсмертных мук.
Я извивался и скользил подобно червю, не обращая внимания на бьющиеся о мои плечи кости с остатками зловонной плоти и без оной. Я не взглянул на почти полностью покрытый грязью золотой браслет с каменьями, болтающийся на чьей-то безымянной кости предплечья.
* * *Глаза меня подвели."
"Впрочем, нет, не глаза, а разум. Слишком уж я обрадовался виду суши, опрометчиво и преждевременно назвав ее другим берегом.
Но суша это суша. Краткая передышка мне не помешает. Оставляя глубокие борозды в холодной грязи, я выбрался из воды и со стоном облегчения распрямил застывшую от холода поясницу, растер занемевшую шею. Усталости особой нет, бывало и похуже, но зябкий холод распространился по всему телу, глубоко запустил коготки в мои кости, почти подобрался к сердцу.
И это прекрасная возможность взглянуть на преследователей — как там их заплыв по грязевому болоту?
Да уж…
Довольно долго я вглядывался в медленно приближающиеся два плота, машинально утирая с лица грязь и пытаясь вытрясти ее из залепленных ушей. Про волосы и думать не хочется — проще срезать их под корень, чем пытаться отмыть.
Охотники разделились. Два плота. Два ужасных всадника. Два мерзких «коня». Между скрипящими и трещащими от натуги плотами пусть медленно, но упорно увеличивалось расстояние.