Только сюжет о прошедшем накануне приеме в честь лауреатов премий по литературе, проводимом крупным вашингтонским издательством, неожиданно привлек ее внимание.
Флоренс жадно всматривалась в лица роскошно одетых женщин, молодых и не очень, представительных мужчин в смокингах. Несмотря на великосветский антураж, создавалось впечатление, что все здесь хорошо знакомы друг с другом. И хотя вряд ли тут обошлось без обиженных, сама атмосфера единения не по сословному или материальному признаку, а по общности интересов заставила сердце Флоренс преисполниться тоской по чему-то дорогому, но утраченному.
На глаза сами собой навернулись слезы, она заморгала. И только краем глаза успела заметить невысокого плотного мужчину, который словно кого-то выискивал в толпе.
Когда в следующее мгновение она снова уставилась на экран, там уже показывали сюжет о чудо-мальчике из Финикса, съедающем за один присест пятнадцать чизбургеров.
Повезло парню, невольно подумала Флоренс.
Но кто он? Близкий родственник? Может быть, даже отец? Тогда понятно, почему в снах он взирает на нее строго, едва ли не с осуждением. Но ясно наверняка лишь одно: их отношения не имеют ничего общего с романтическими.
Глубоко вздохнув, Флоренс откинулась на спинку дивана и закрыла глаза, стараясь воскресить образы забытого прошлого…
Она вошла в плавно покачивающийся вагон-ресторан и выбрала место у окна за самым неприметным столиком. Хотя прекрасно отдавала себе отчет в том, что не заметить такую женщину, как она, просто невозможно. Несмотря на все ухищрения, не скрыть врожденной фации движений и горделивости осанки. Поэтому приходилось положиться на счастливую звезду и, скрестив пальцы на удачу, верить в успех задуманного.
Пока все шло гладко, и впервые за долгие месяцы она не чувствовала на себе чьего-то пристального, неотрывного взгляда.
Не глядя на официанта, она сделала заказ и приготовилась наконец-то увидеть его. Она рвалась к нему всем сердцем, и последние минуты представлялись невыносимо тягостными. Даже, казалось, что ей их не пережить…
Но, как известно, от счастья еще никто не умирал.