Откусив кусок чизбургера, Флоренс закатила глаза и издала негромкий довольный стон.
— Вижу, вам нравится, — сказал Руперт, закидывая ногу на ногу.
Она коротко кивнула, затем откусила еще кусок, прожевала и только после этого ответила:
— Очень нравится. Это лучшее из того, что случилось со мной за сегодняшний день.
— Понимаю, эти полицейские, наверное, были с вами не слишком вежливы. Однако они просто делают свое дело.
Флоренс положила остаток чизбургера на стоящий рядом с кроватью столик на колесах, как будто внезапно потеряв всякий аппетит.
— Проблема совсем не в этом. Сегодня ко мне приходила миссис Пибоди из службы социального обеспечения, — тихо сказала она.
— И что же? — спросил Руперт.
Тяжело вздохнув, Флоренс подняла на него взгляд, в котором читалось беспокойство, даже паника.
— Завтра меня выписывают отсюда. Миссис Пибоди предложила мне подумать о том, чтобы лечь на некоторое время в стационар.
Испытывая непонятное беспокойство, он рывком поднялся.
— Почему?
Проработав с медиками бок о бок не один год, Руперт прекрасно знал, что под словом «стационар» подразумевается психиатрическая лечебница. Неспособность Флоренс вспомнить что-либо о себе отнюдь не исключала подобной возможности. Но сама мысль о ее пребывании в содержащейся на государственный счет, страдающей от нехватки обслуживающего персонала клинике показалась ему просто невыносимой.
Флоренс попыталась было скрестить руки на груди.
— Потому, — ответила она, кладя руки обратно на одеяло, — что я не знаю, кто такая есть и где живу. К тому же меня, по всей видимости, никто не разыскивает, и, как сказали полицейские, у них нет ни одного заявления о без вести пропавших, приметы которых совпадали бы с моими. Поэтому-то мне и предложили перебраться в стационар — по их мнению, я не в состоянии позаботиться о себе сама.
Судя по сцене, свидетелем которой Руперт стал при появлении в палате, она прекрасно могла о себе позаботиться. Должен ли он хоть что-нибудь для нее сделать, даже если чувствует себя вновь втянутым в одну из ставших уже традиционными историй? Слов нет, в последнее время он решил стать более прагматичным, но Флоренс действительно нуждалась в защитнике — ведь пока к ней не вернется память, она будет совершенно одинока.