Это та часть тела, которую она любила больше всего, и влага скапливалась между ее складками, ожидая, когда ее поглотят, но с этим придется подождать.
Вэл выдерживала мой пристальный взгляд, посасывая мой кончик. Она погрузила свой язык в мою щель, а затем закрутила языком вокруг него.
— Хватит, — приказал я.
Она снова сомкнула губы вокруг моего члена, и я вновь начал толкаться, но быстрее и сильнее, чем раньше, а затем взорвался в ее рту.
— Проглоти все до последней капли.
Она так и сделала. Всегда, но снова эта команда заставила ее содрогнуться от возбуждения.
Я медленно вышел из ее рта. Вэл облизнула губы.
— И была ли я хороша? — спросила она с вызовом в голосе.
— Осторожнее, а то я могу вообще не войти в тебя, — предупредил я.
Она плотно сжала губы, ее глаза были полны желания и похоти. Этого зрелища было достаточно, чтобы мой член остался наполовину готовым.
Я спустился с кровати и встал на колени перед ее ожидающей киской. Мои глаза впились в нее, в ее потребность во мне.
— Ты хочешь, чтобы я ел тебя, пока ты не кончишь мне в рот? — спросил я грубым голосом.
Губы Вэл приоткрылись.
— Да, пожалуйста.
— Хорошо, — пробормотал я. — Но сначала нам нужно немного попрактиковаться в дисциплине. Ты не кончишь в ближайшие тридцать секунд. Ты будешь считать, и когда досчитаешь до тридцати, я хочу, чтобы ты подарила мне свое сладкое освобождение. Понятно?
Это было что-то новенькое. Что-то, чего мы еще не делали. В ее глазах вспыхнуло желание.
— Да.
Я обхватил ладонями ее упругую попку и склонился над ней.
— Начинай считать.
— Один, — сказала она.
Я зацепил пальцами ее половые губы и раздвинул их для себя.
— Два.
Я первый раз провёл языком над ее входом, и «три» и «четыре» вышли дрожащими из ее уст, а затем я действительно погрузился.
Это будет нелегко для нее. Я посасывал и покусывал ее чувствительные складки, потирал их пальцами, прослеживал пульсирующую киску. Вэл с трудом считала каждую цифру — вздох, выдох, всхлип, когда я ласкал ее, наслаждаясь ее возбуждением больше всего на свете.
Вэл была такой отзывчивой, такой игривой и любила пробовать что-то новое. На счет «двадцать девять» я сомкнул рот над ее складками и с силой втянул. Она выкрикнула число тридцать и шире раскрылась мне, дрожа и постанывая, когда ей было даровано освобождение. Я застонал, прижимаясь к ней, и скользнул в нее языком. Ее мышцы сжались вокруг меня.