У нас не было общего культурного или языкового фона. Они не доверяли нам и мало что выиграли от сотрудничества. Они не станут рисковать конфликтом с Каморрой и Фамильей. Братва? У Чикагского Пахана, который управлял большей частью Братвы на Среднем Западе, был своего рода пакт о ненападении с Римо Фальконе.
Инес издала сдавленный звук.
— Это даже хуже, чем я думаю, не так ли?
— Нет, — твердо ответила я. — Наряд и раньше переживал кризис, и мы всегда выходили из него, потому что были вместе. Римо пытается вбить клин между нами, вот почему он попросил город Пьетро.
Инес слабо улыбнулась.
— Данте прав. Ты была бы великим Консильери.
Легко было давать советы, когда тебе не приходилось терпеть ответную реакцию. Я могла высказать Данте свое мнение, потому что в конечном счете именно его будут судить за это. Он должен нести на себе всю тяжесть ответственности.
Чувствуя, что Инес хочет побыть одна, я отправилась на поиски Леонаса, чтобы сообщить ему, что мы все вместе поужинаем. Данило тоже будет. Он решил ездить между Индианаполисом и Миннеаполисом как можно чаще. Для такого молодого человека, как он, он должен был нести большую ответственность. Больной отец, сестра-инвалид, управление Индианаполисом, а теперь спасение его невесты.
— Леонас! — я крикнула.
— Он со мной, — сказал Данте из комнаты дальше по коридору, на которую я никогда не обращала особого внимания.
Войдя внутрь, я сразу же замерла. Это была оружейная. Это объясняло зарешеченные окна и тяжелую дверь. На полках красовались ножи, автоматы и пистолеты.
Данте сидел на стуле, а Леонас стоял рядом с ним. Перед ними на столе лежал пистолет. Он был разделен на отдельные части, и Данте показывал Леонасу, как собрать его обратно. Затем он объяснил, как снять предохранитель, прицелиться и выстрелить. Леонас слушал с предельной сосредоточенностью.
— Данте... — мой голос задрожал.
Данте поднял голову.
— Он не заряжен.
Я судорожно сглотнула.
— Можно тебя на пару слов?
Данте протянул руку, и Леонас с гордой улыбкой вернул ему пистолет. Данте взъерошил волосы и встал.
— А сейчас иди в столовую.
Леонас выбежал из комнаты, ухмыляясь так, словно это была самая веселая игра.