В конце концов ему придется присутствовать на допросах... на убийствах.
— Ты не станешь мучить его, чтобы сделать сильным, — твердо сказала я.
— Я не буду мучить его.
Я притянула голову Данте к себе и отчаянно поцеловала его.
Данте
Сэмюэль и Пьетро выглядели ужасно. Под их глазами залегли темные синяки. Пьетро снова начал курить. Привычка, от которой он отказался ради Инес.
Я присоединился к Пьетро снаружи, во внутреннем дворике. Он уставился в небо, выпуская клубы дыма.
— Когда ты впервые рассказал мне о требовании Фальконе, я согласился бы без колебаний.
— Он не отдаст ее нам, даже если мы пообещаем ему Миннеаполис. Он знает, что это не сработает. Территория не может быть отдана. Это должно быть побеждено с абсолютной жестокостью. Ему нужно было бы убить каждого члена мафии в твоём городе, чтобы действительно завладеть городом. Римо тот, кто хочет победить. Он никогда не примет территорию, за которую не будет проливать кровь.
Пьетро еще раз глубоко затянулся сигаретой, потом бросил ее на землю и наступил на нее.
— Я поклялся Инес, что никогда больше не начну курить. Она даже ничего не сказала, когда я начал. Видеть, как страдает Инес... блядь, это пытка.
***
Когда в следующий раз я поговорил с Римо, мои подозрения подтвердились. Несмотря на его притворное разочарование моим отказом ответить на его требование, в его голосе звучало нетерпение.
На данный момент у нас было не так уж много иных вариантов.
Сэмюэль подошел ко мне через пару дней после звонка, и по выражению его лица я понял, что он не принял моего решения, как Данило и Пьетро.
— Мы можем поговорить? — спросил он с резкостью в голосе.
— Конечно, — ответил я и последовал за ним в свой импровизированный кабинет в бывшей гостевой спальне.
Теперь, когда мне приходилось делать большую часть своих дел из Миннеаполиса, а не из Чикаго, мне необходим был кабинет. После похищения Серафины я возвращался в Чикаго всего два раза. Вэл тоже в основном оставалась в Миннеаполисе с детьми, чтобы поддерживать Инес.
Я закрыл дверь и повернулся к Сэмюэлю.