Его светлые волосы отросли, задевая уши, и он не брился уже пару дней, так что темно-русая щетина покрывала его подбородок и щеки. Несмотря на недостаток сна и отказ от отдыха, его рана от пули зажила на удивление хорошо.
— Нам нужно атаковать Лас-Вегас. Каждый день, когда Серафина остается с этим ублюдком, он уничтожает еще одну ее часть. Мы не можем просто сидеть и ждать.
Его тон заставил меня стиснуть зубы, но я ослабил его.
— Между Лас-Вегасом и нами огромное количество сотни верных последователей Римо, людей, готовых умереть за него.
— Мне поебать. Они все могут умереть, пока я не верну Фину, — прорычал Сэмюэль.
— Но я не могу послать своих людей на смертельную миссию, обреченную на провал. У них есть семьи. Они верят в то, что я делаю мудрый выбор, а не действую из чувства эмоциональности.
Сэмюэль приблизил свое лицо к моему, его глаза горели гневом.
— Держу пари, что ты первым бы вошел в Вегас с ебаной армией, если бы там оказалась Анна, и тебе было бы наплевать, если бы все мужчины погибли.
Я заботился о Серафине, об Инес, Пьетро и Сэмюэле, но должен был признать, что моя любовь к детям и Вэл была совершенно на другом уровне, и я не мог отрицать, что моя реакция на похищение Анны была бы менее сдержанной.
Сэмюэль кивнул, будто я ответил на его вопрос, затем повернулся и зашагал прочь.
— Блядь! — прорычал я, теряя контроль над собой.
Мне хотелось отправиться в Вегас, оторвать Римо яйца и скормить их ему. Я хотел показать ему, что могу совершить любое злодеяние, которое он совершил, даже если обычно предпочитаю менее кричащие формы пыток.