Инес этого не переживет.
— Блядь! — прорычал я, поздно осознав, как близко находится Анна.
Я старался не ругаться в ее присутствии, но за последние несколько недель мне это неоднократно не удавалось. Я слегка опустил телефон.
— Иди и найди свою мать. Скажи ей, что мне нужно съездить к твоим дяде и тете.
— Хорошо, — нерешительно сказала Анна, но не двинулась с места.
Я коснулся ее щеки и натянуто улыбнулся. Наконец она повернулась и вышла из гостиной в поисках Вэл.
— Инес еще не знает, — тихо сказал Пьетро. — Я никому не сказал об этом, кроме тебя.
— Хорошо. Я сообщу Данило. Он должен приехать как можно скорее.
Данило уехал в Индианаполис только вчера, но новое событие требовало его присутствия.
— Я сейчас же приеду. Нам нужно подумать, что делать дальше.
Пьетро издал негромкий утвердительный звук. Я повесил трубку и закрыл глаза. Боже, Сэмюэль. Римо разорвал бы его на части по кусочкам и записал бы все это на всеобщее обозрение. Может, он даже сделает это в прямом эфире и заставит нас всех смотреть, или убьёт Серафину тоже.
***
Мы ничего не слышали ни от Сэмюэля, ни от его товарищей и не могли связаться с ними — до следующего дня, когда избитого, но живого Сэмюэля и сильно замученного и убитого солдата Наряда доставили на наш сторожевой пост близ территории Каморры.
Я позвонил Пьетро сразу же, как только узнал эту новость, и направился в их особняк. Данило уже был там, когда я приехал. Он не стал заморачиваться с костюмом, как обычно делал при встрече со мной. На этот раз он был в обычных брюках и белой рубашке.
Как только я вошёл в вестибюль, ко мне подошел Пьетро.
— Он жив?
— Да, и не очень серьезно ранен. Они избили его. Он получил перелом запястья и несколько сломанных ребер, но в остальном с ним все в порядке.
Инес и София застыли в дверях гостиной. Облегчение отразилось на лице моей сестры, и она прислонилась к дверному косяку, будто ноги больше не могли ее нести.
— А Фина?
Я покачал головой.
— Мы ничего не знаем. Я еще не разговаривал с Сэмюэлем. Сейчас он летит сюда на частном самолете. Скоро должен прибыть.
София крепко обняла Инес и тихо заплакала.
Пьетро глубоко вздохнул.
— Удивлен, что Римо оставил его в живых, — нахмурившись, сказал Данило. — Думаю, все мы можем согласиться, что это не акт милосердия. Этот ублюдок не щадит.