Анна и София сидели на кровати, скрестив ноги, с растерянными и испуганными лицами. Они смотрели на меня в поисках ответов, и на мгновение я поняла, что чувствовал Данте, когда все его люди всегда обращались к нему за решением.
Мое лицо словно окаменело. Я не могла улыбнуться, даже чтобы утешить девочек. Леонас сидел на диване в углу, играя со своим Геймбоем и глубоко хмурясь, светлые пряди закрывали большую часть его глаз.
Я видела, что он был расстроен, даже если делал вид, что поглощен игрой.
— Мама, что случилось? — спросила Анна.
София спрыгнула с кровати и подошла на шаг ближе.
— Там был... там был кусочек Фины... в ... в...
Ее лицо исказилось от ужаса.
Я быстро покачала головой, даже если внутри был кусочек Фины, хотя и всего лишь кровь. Я бы не стала ничего рассказывать Софии. Если Пьетро или Инес решат дать ей знать, они должны будут сказать ей сами, но я сомневалась, что они это сделают.
Я подошла к ним и опустилась на кровать. Комната Софии была воплощением мечты в розовом цвете с оборками и мягкими игрушками.
Анна прижалась ко мне, и я поцеловала ее в макушку.
София посмотрела в сторону своей двери.
— Пойду поищу Сэма.
Я ее не остановила. Из-за всего происходящего она часто оказывалась на периферии, слишком юная, чтобы быть вовлеченной, но слишком взрослая, чтобы требовать постоянного внимания. Ради нее я надеялась, что Фина скоро вернется.
— Дай мне немного поговорить с твоим братом, хорошо?
Леонас не любил говорить об эмоциях, тем более когда рядом находились другие, даже его сестра.
Анна молча кивнула.
— Хорошо. Возьму что-нибудь поесть.
Я благодарно улыбнулась ей. Почти в одиннадцать лет она уже была более ответственной, чем я в ее возрасте. Без сомнения, это была кровь ее отца.
Как только она ушла, я села на плюшевый диван рядом с Леонасом.
— Ты можешь это выключить?
Он нажал кнопку выключения, но не поднял глаз от экрана.
— Папа сердится на меня? — тихо спросил он.
— Он не сердится на тебя. Может быть на мгновение из-за того, что ты сказал. Тебе нужно думать, прежде чем говорить, иначе ты можешь сделать больно людям, понимаешь?
Он поднял голову, сдвинув светлые брови.
— Наверное.
— Считай до трех, прежде чем сказать что-то, что может расстроить других.
— Откуда мне знать, что огорчает других?
— Прямо сейчас, если речь идет о Фине. Все очень чувствительны.
— Хорошо. Она жива?
Я прикусила губу.