Римо всегда держит при себе нож и пистолет. Он чутко спит... — она съежилась от того, что открыла.
Я подозревал, что Римо затащил ее в свою постель. Похитители часто играли со своими жертвами, попеременно обращаясь с ними, как с грязью, а затем показывая им намеки на доброту, завоевывая их доверие. Стокгольмский синдром основан на данной тактике. Жертвы в конечном счете обвиняли себя в изнасиловании и даже пытались убедить себя, что они этого хотели, или подавали своим похитителям сигналы, свидетельствующие о согласии, хотя ни то, ни другое не имело места.
Серафина задрожала, ее лицо исказилось от чувства вины и стыда.
Я подошел ближе и осторожно коснулся ее плеча.
— Серафина.
Она удивила меня, прильнув ко мне. Я обхватил ее голову руками, пытаясь утешить.
— Что мне делать? Как буду принадлежать это месту снова? Все будут смотреть на меня с отвращением.
Обвинить жертву всегда было легко.
— Если кто-нибудь узнает, дай мне знать, и я с ними разберусь. — Серафина кивнула. — И ты никогда не переставала принадлежать этому месту.
И тем не менее все так и было. Мы все семья. Серафина наша семья. Никто из нас не остался равнодушным к ужасам, которые навлек на нас Римо Фальконе.
***
Данило попросил о встрече. Естественно, я этого ожидал.
Мы все собрались в кабинете Пьетро. К этому времени Пьетро, по крайней мере, убрал часть обломков, оставленных Данило во время его ярости после простыней, но место все еще было в беспорядке.
Мы с Данило сели в кресла напротив друг друга. Было уже больше десяти вечера, но ни один из нас не горел желанием спать.
Данило глубоко вздохнул, вертя в пальцах обручальное кольцо.
— Мой отец настаивает, чтобы я женился на ком-нибудь из вашей семьи, — сказал он. — Связь между нашими семьями необходима, особенно сейчас.
Он был прав. Нам нужно было продемонстрировать солидарность, чтобы утихомирить несогласные голоса.
Пьетро вздохнул и тяжело опустился в кресло. Сэмюэль сердито покачал головой.
— Серафина не выйдет замуж. Ей нужно время прийти в себя.
— Есть и другие варианты, — сказал я.
Глаза Данило вспыхнули.
— Какие еще варианты? Я не приму дочь какого-нибудь другого Младшего Босса. Мой город важен.