– У вас дверь была открыта, и я подумал…
– Что это взлом? – Мужчина сухо засмеялся. – Нет, все в порядке. Собрался хлебные карточки отоварить, открыл дверь – вспомнил, что забыл карточки, вернулся в комнату. Это бывает. Хорошо, что не на улице вспомнил или в магазине… Сейчас ухожу, не возражаете?
– Как вы почувствовали, что это я? – Голос дрогнул. Алексей пристально всматривался в невозмутимое лицо, прикрытое массивными стеклами.
– А что в этом сложного? – пожал плечами Виктор. – Я понял, что дверь открыта – сквозняк по ногам.
– Вы уверены, что вы слепой? – Алексей вынул пистолет.
– О, да… – трескучим смехом засмеялся сосед, вытягивая шею – он словно принюхивался.
– Снимите очки, если не трудно, – попросил Алексей.
– Да нет, не трудно… – Виктор замялся. – Вы уверены, что это необходимо?
– Да, прошу вас.
– Как угодно, Алексей Макарович…
Виктор вздохнул и снял очки.
– Простите, все в порядке, – забормотал Черкасов. – Вы просто ведете себя как зрячий…
– А что мне остается? – Сосед улыбнулся, словно оскалился, и пропало всякое желание на него смотреть. – Приходится подстраиваться под этот мир.
– Вы поправили перекошенную картину… Задернули штору… как вы могли это увидеть?
– Я это чувствую, простите.
– Зачем вам столько книг? Это обычные книги, отнюдь не Брайль. Что вы с ними делаете?
– Они остались от мамы, и вся эта коллекция дорога мне как память…
– Хорошо, Виктор, простите за вторжение, занимайтесь своими делами. – Алексей задним ходом выбрался из квартиры, плотно прикрыл дверь и облегченно перевел дыхание.
– Смотри, командир, вот он – Сивый… – возбужденно забубнил Пашка Чумаков.
"Они стояли на перроне у здания городского вокзала. От суеты у готового к отправлению поезда их отделяли киоски, щуплый кустарник, окольцованный бордюрным камнем, лавочки, на которых расположились с вещами пассажиры минского поезда, опаздывающего на шесть часов.
Пассажирский состав, уходящий на восток, был витебского формирования, стоял в Уварове почти полчаса.