Говорила складно, создавалось впечатление, что девушка просто читает по памяти давно знакомые строки. Но Сергей видел по выражению её лица, серьёзному, эмоциональному, что Уля говорит то, что только сейчас пришло ей на ум:
Передо мной — оленья шкура,На ней узор сшивает прочная игла.Я для Сергея раскроила меховую парку,Так будь быстра, моя проворная рука.Сергей пошевелился. Уля вздрогнула, бросила на него быстрый взгляд, поняла, что он не спал и всё слышал, низко опустив голову, замолчала. Он подождал ещё какое-то время, открыл глаза и повернулся к ней лицом:
— Ты читаешь стихи?
Она закрутилась на месте, покраснела и, не находя слов на его вопрос, выпалила:
— А подслушивать некарашо.
— Извини, я не хотел, так уж получилось, — начал оправдываться он и тут же заинтересованно спросил: — А кто тебя этому учил?
— Тётя Пелагия, — недолго помедлив, ответила она.
— Кто такая тётя Пелагия?
— Сейчас она за томом слетит, кушай вари, убирается, с хозяйством управляется. Дяди Ивана жена.
— И чему же она тебя ещё научила?
— Немногому. Считать, до двадцати. Писать пуквы. Читай маненько. У неё целых две книги есть. Отна называется про Герасима, как он собаку топил. А вторая про царя Салтана. Пушкин писал. Мама Пелагия говорит, что где-то там, в короте есть ещё очень много книжек, так много, как синичек в тайге. Раньше она жила в короте, в доме у какого-то купца. Там книги видела. И читать там же научилась. Потом вышла замуш за Ивана-конюха, а отец мой этого Ивана взял на рапоту, сюда, на прииск.
— А ты в городе часто бываешь? — вдруг спросил он.
Она удивлённо вскинула ресницы, долго смотрела на него и, потупив глаза, отрицательно закачала головой:
— Нет. Никогта не пыла…. Мама Пелагия коворит, что там карашо! Людей много, как уток на озере весной и осенью.