– Пацан – он и есть пацан. А когда поймет, что тот пацан стреляет лучше десятка таких, как он, поздно будет.
– Миша, всю жизнь буду за тебя бога молить, – истово пообещал толстяк.
– Во двор проведите, чтобы не помешали, – потребовал Мишка, и урядник, выпрямившись, решительно зашагал к негромко гомонящей толпе.
Раздвигая ее, словно ледокол, он подвел Мишку к калитке, у которой стояли двое полицейских с винтовками, и, пройдя с ним во двор, остановился, ожидая дальнейших инструкций.
– Тут меня ждите. Остальные пусть там остаются, – тихо сказал Мишка и, перекрестившись, не спеша зашагал к флигелю, держа руки полусогнутыми на уровне плеч.
– Не стреляйте, дяденька, – быстро сказал Мишка. – Мне урядник полиции велел узнать, чего вы хотите и что нужно, чтобы вы господина штабс-капитана с дочерью живыми отпустили.
– Я ж им сказал, чтобы ушли, – возмущенно зашипел беглый.
– Так не могут оне.
Мишка старательно играл недалекого деревенского паренька. Судя по всему, ссыльный тоже великим умом не отличался. Хитрый, опасный, но недалекий. Сумел воспользоваться моментом, но реализовать его полностью ума не хватило.
– Заходи, – проворчал он, явно растерявшись.
Мишка поднялся на крыльцо и, пройдя коридором, вошел в небольшую гостиную. Господин штабс-капитан сидел на полу с перевязанным животом.
– Оне с меня даже ремень сняли. Так что вам принесть?
– Еды в дорогу, возок с парой коней, и пусть отойдут подальше. Я в возок сяду и уеду, – задумчиво проговорил ссыльный.
– Зима, дяденька. По тайге тракт еще чистый, а в полях переметы.
– И чего делать? – опешил от такого ответа варнак.
– Расписание поездов просите. Как литерный пойдет, так на него и прыгнете, а их тут оставите. У станции он все равно скорость сбросит. Запрыгнуть легко. И догонять трудно. Литерный только по особым случаям останавливается.
– Умно. Сам придумал?
– Ага. Уехать хотел. А из еды чего хотите?
– А ты б чего взял? – нашелся каторжник.