Кое-как растопив самовар, Мишка запахнул поплотнее полушубок и, подкидывая в топку полешки, задумался. Тащить всю эту ораву в дом, так это будет не просто коммуналка, а настоящий барак. Но и бросить маленьких детей помирать от холода и голода Мишка тоже не мог. Но прежде чем принимать окончательное решение, нужно было обговорить все с теткой.
Дождавшись, когда самовар вскипит, Мишка ухватил его за ручки и, в очередной раз напомнив себе обязательно сделать чайник, потащил тару в дом. Гости уже успели уничтожить по миске каши с кусочками мяса.
– Доставай там все, что к чаю.
Радостно полыхнув взглядом, Глафира моментально накрыла на стол. Не ожидавшие такой роскоши мальчишки притихли, рассматривая угощения квадратными от восторга глазами.
– Налетай, пацаны, – скомандовал Мишка, налив им чаю.
Пока парень угощал мальчишек, Глафира увела немного успокоившуюся подругу за печь, что-то тихо ей втолковывая.
– Все, что там у нас осталось, собери и им отдай. А проводишь, поговорим.
Быстро кивнув, Глафира метнулась в свой закуток и, что-то приговаривая, принялась шуршать, словно электровеник. Вскоре большая корзина была набита до краев. Мальчишки, осоловевшие от еды, отвалились от стола, глядя на Мишку почти влюбленными глазами. Чуть усмехнувшись, он выдал каждому из них по прянику с собой и велел собираться.
Тетка кое-как вытолкала подругу за порог, избавив его от всех этих излияний, и Мишка, облегченно вздохнув, вернулся к столу. Налив себе еще чашку чаю, он дождался возвращения тетки и, усадив ее напротив, прямо спросил:
– Что у нас с солониной? До весны дотянем?
– Еще и останется, – решительно кивнула та.
– А с деньгами как?
– Я без малого восемь рублей уже собрала. Чего надо будет, всегда купим.
– Хорошо. В общем, отбери там им солонины, рыбы соленой, соли, овощей каких. Ну, сама разберешься. И скажи, пусть пацаны к нам за дровами и углем прибегают. Я глянул, до весны нам хватит. Только с санками. А то половину по дороге рассыплют.
– Спаси тебя Христос, Мишенька, – вдруг всхлипнула Глафира. – Марфа баба добрая.