Хунхузов оказалось человек сорок. Из них десяток молодых женщин, которые шустро носились по лагерю, кашеваря, стирая и оказывая медицинскую помощь. По мере возможности, конечно. Догадка парня про раненых оказалась верной. Примерно десяток бандитов носили на себе окровавленные бинты. Похоже, кто-то их крепко потрепал.
Беспокойство кольнуло Мишку в грудь. Если бандиты нарвались на отпор в поселке у станции, то ему не мешало бы срочно это выяснить. А если нет, то требуется знать, с кем эта банда сцепилась. В любом случае хунхузов нужно срочно множить на ноль.
– Где отец с охотниками?
– В стойбище были. Охотники за рыбой ушли. Ждал, когда вернутся.
– Хорошо. Сейчас бежишь в стойбище и говоришь отцу, что стоянку бандитов мы нашли. Их почти сорок голов. Я буду вас тут ждать. Если они решат уходить, пойду следом и буду вам зарубки на деревьях оставлять. От этого места. Пусть отец всех стрелков соберет и эту ложбину со всех сторон окружит.
– Да.
– Все. Беги. Только тихо и осторожно.
Чуть подтолкнув паренька, Мишка дождался, когда скроется за кустами, и, вздохнув, снова вернулся на свой наблюдательный пункт. Но, похоже, его опасения, что хунхузы решат уйти, были напрасными. Бандиты развалились у костров, даже не попытавшись выставить часовых или хоть какое-то охранение. Впрочем, опасаться им тут было нечего, если сумели оторваться от преследования.
Словно услышав его мысли, один из бандитов, судя по одежде и оружию, главарь, поднялся и, подозвав к себе молодого мужика, что-то грозно приказал, и тот, позвав с собой еще двоих, направился куда-то вниз по течению родника. Шла троица явно неохотно, но спорить или хоть как-то возражать не решилась. Проводив их взглядом, Мишка чуть повернул голову, рассматривая лагерь.
Он пролежал так почти два часа, когда за спиной послышался едва слышный шорох.
– В лагере сорок бандитов. Из них примерно десяток баб. Похоже, недавно с кем-то воевали. Есть раненые.