– За то, что зла не держишь и что дозволяешь ему гостинец собрать.
– Мама Глаша, сказано же, не зверь я. Там, в сенях, его мешок старый висит. Вот в него все и укладывай. Нового давать не стоит. Каторжники отберут. Там законы суровые. А на старье никто и не позарится. Только не вздумай нож положить. И ему не поможешь, и сама беды не оберешься. Лучше сама все дома нарежь, – посоветовал Мишка, припомнив кое-что из прошлой жизни. – Из продуктов хлеба, соли, чаю, сахару, сала, лука, ну, чего сама еще найдешь. А из вещей – исподнее теплое, портянки, поршни, в камере ходить, нитки, иголку, в общем, собирай так, словно он надолго в тайгу собрался.
Мягко отстранившись от него, Глафира вдруг поклонилась ему в пояс и, выпрямившись, сказала:
– Спаси тебя Христос, сынок, что зла не держишь и дозволяешь собрать его по-человечески. Знаю я, что всем в доме тебе обязана. Давно уж ты меня кормишь, а не он. И что дозволение мне такое дал, благодарность тебе моя вечная.
– Ты чего, мама Глаша? – растерянно спросил Мишка, не понимая, что происходит.
– Правду, сынок. Зла он тебе много сделал. Знаю. И благодарю за то, что ты мне дозволил доброй женой остаться, – коротко пояснила Глафира и, еще раз поклонившись, вышла в сени.
* * *«Ну и какой чудак на букву “эм” все это додумался в подвал сложить?! – возмущался про себя Мишка, осматривая содержимое ящиков. – Хорошо еще, что подвал сухой. А то бы давно все уже сгнило».
Закашлявшись от многолетней пыли, парень подсунул фомку под крышку очередного ящика и, резким движением отодрав крышку, восхищенно охнул.
Кое-как протиснувшийся в узкие двери урядник тяжело вздохнул и, утирая лицо платком, спросил:
– Ну, Михаил, что скажешь?
– Повезло нам, Николай Аристархович, – весело улыбнулся Мишка.
"– Это и есть тот самый пресс? – спросил урядник, ткнув пальцем в станок.
– Он самый. Заводской. В смазке еще.
– А в остальных ящиках что?
– Там гильзы револьверные, там свинца малость, а вот тут капсюли. Все с завода, в смазке и упаковано правильно. Знай заряжай.
– А остальное? – деловито уточнил урядник. – Ты вроде много инструментов всяких называл.