– Справится, – кивнул самому себе Мишка и выскочил на улицу.
У станции уже завязалась настоящая перестрелка. Сориентировавшись, парень направился туда неспешной рысью, внимательно оглядываясь по сторонам. Он уже подходил к участку, когда стрельба там резко усилилась. Скользнув в тень заборов, Мишка не спеша направился в сторону пальбы. Выглянув из-за угла, он внимательно осмотрелся и, оценив обстановку, хищно усмехнулся.
Трое бандитов азартно обстреливали окна участка. Им оттуда отвечало два ствола. Судя по грохоту, задача у нападавших была не столько убить, сколько удержать дежурную смену полиции в здании, что они с успехом и делали, превращая окна и двери здания в решето.
Пару раз переведя ствол с точки на точку, которые успел отметить по вспышкам выстрелов, парень трижды нажал на спуск. В наступившей тишине ясно прозвучал страдальческий стон. Подхватив винтовку, Мишка скользнул в сторону бандитов. Нужно было доделать начатое.
Клинок с хрустом пробил кожаную куртку и вошел бандиту в грудь. Быстро обыскав всех троих, Мишка собрал все оружие, пояса с ножами и сумки, в которых те носили всякую всячину и, обойдя здание участка по дуге, чтобы не нарваться на дурной выстрел, подобрался к окну.
– Эй, там, православные, все живы? – негромко крикнул он.
– Кто это? Мишка, ты, что ли, бес? – послышался в ответ растерянный возглас.
– Я. Выходите. Кончились бандиты. Стрельба у станции идет. Туда бежать надо, – пояснил он, перебираясь к дверям.
* * *– Ну, парень, ты и учудил! Это ж надо, почти всю банду положить из винтовки, которую первый раз в руки взял! – восхищенно ахал седоусый полицейский, обходя выложенных в ряд бандитов.
Отдельно, прямо на мерзлой земле сидели четверо раненых из состава той же банды. Мишка, держа винтовку на груди скрещенными руками, задумчиво оглядывал арестованных, не понимая, что именно привлекло его внимание.
«А ведь тут не все китайцы, – почему-то мелькнула у парня мысль. – Вот тот, дубленый, явно уйгур. А этот, с краю, вообще на японца похож. Блин, как бы их отличить? Кто их допрашивать станет? И как? Прикинутся, что русского не понимают, и туши свет».