Теперь несколько дней я её не увижу из-за этой, мать его, придурошной истерички с проститутским биполярным расстройством. То отбивается, как дикая кошка, не желая приручаться, то кончает от пальцев.
Сука!
Нахрена они её привели? Чтобы я злился?
Тупорылые!
– Вы кого мне притащили? Я сказал им привезти девчонку, за которой должен присматривать после смерти родителей, а не ту, что расцарапала мне тачку, возбудила меня одним только видом и еле ушла живая.
Клянусь – знал бы тогда, что именно она нацарапала на моей машине, заставил бы её сомневаться в том, что я гей.
Смотрю в медового цвета беснующиеся глаза и начинаю раздражаться.
Что-то они мне напоминают.
Чёрт.
Лицо Лиды. Глаза светло-карие.
– Ярослава? – цежу сквозь зубы, надеясь, что мои догадки не верны.
Хотя вряд ли.
Девчонка обескураженная стоит. Пыл угас. Не сопротивляется, пялится на меня своими огромными глазами. Плохо. Плохо дело. Только не говорите мне, что эта девчонка – Державина. Дочь друга, за которой я должен присматривать после его смерти."
"– Я тебе ничего не скажу, – лепечет тихо безжизненным голосом. Следующее слово выплёвывает с неприязнью и ненавистью: – Маньяк и насильник!
Что?
Я маньяк и насильник?
А не эта ли куколка вчера тряслась в оргазмах, м?
Раздражает.
– Садись, – цежу сквозь зубы.
Терпение, Громов, терпение.
Ярослава, если это она, конечно, даже не шевелится. Но Гриша ей помогает. Надавливает на плечи, сажает за стол. Та руку вырвать пытается, а он крепко держит, не давая снова встать.
– Отпусти меня, скотина, я кричать начну, – ого, в ход пошли угрозы!
– Кричи, – усмехаюсь, вспоминая вчерашние мычания и один протяжный стон. Член в штанах от одного воспоминания дёргается и вызывает ещё одну волну гнева.
Чёрт, пусть мои люди ошиблись. И всё-таки притащили мне проститутку, а не дочь друзей.
– Вряд ли тебе кто поможет.
Конечно, крики нежелательны. В ресторане есть ещё люди. Но хоть девица и отбитая на голову, кричать не станет. Если голова на плечах есть, то поймёт: что бы она ни делала – я всё равно впереди и потом найду её.
– Если ты тот опекун… Мне уже девятнадцать, и ничья помощь мне не нужна!
Думал, она старше.
Чёрт.