Первой она увидела Марину: с заломленными за спину руками, растрепанными волосами, едва ли не стоящую на коленях, с зажатым ртом, – и Марине почудилось, что она бредит, потому что глаза Агнесс при виде ее унижения сверкнули торжеством. Хрипло хохотнув, она захлопала в ладоши, но тут же веселье слиняло с ее исцарапанного лица, выбелив его до мертвенной желтизны: она разглядела белые балахоны, столпившиеся вокруг, и безликие белые капюшоны, чьи слепые взоры, чудилось, прожигали ее насквозь.
Истерически вскрикнув, Агнесс метнулась в одну сторону, потом в другую – белая стена вокруг осталась неколебима.
"Агнесс затопталась на месте и вдруг закружилась волчком, растопырив руки, с которых почти до земли свисали длинные, испачканные песком рукава. Она бормотала какие-то слова, она кружилась все быстрей и быстрей. У Марины помутилось в голове. Все стояли недвижимо, словно не в силах отвести от нее глаза. Чудилось, небо покосилось, земля накренилась, покачнулся лес, словно повинуясь неистовому кружению обезумевшей девушки…
– Ветер! Она накликает ветер! – раздался хриплый крик, и в воздухе лязгнула сталь.
– Ну а я воюю не ветром, а этим клинком! – усмехнулся человек, недавно угрожавший Марине, и легонько чиркнул острием шпаги по шее Агнесс.
Агнесс взвизгнула и кинулась к реке, потому что с трех сторон вокруг все теснее обступали ее белые балахоны. И тот, кто держал Марину, тоже двинулся вперед, подталкивая ее перед собой и так выкручивая ей руки, что она была вынуждена подчиняться и идти, хотя сознание мутилось от боли.
Саймонс воздел руки. То же сделали и остальные, кроме одного, неостановимо гнавшего израненную девушку в воду.
Вот она зашла по колени, потом по пояс, по грудь – он не отставал, и на лице Агнесс уже не было живого места. Шпага взвизгнула опять. Агнесс отпрянула, и дно ушло из-под ее ног.
– Назад! – скомандовал Саймонс, и человек, загнавший Агнесс в воду, тяжело двинулся к берегу, то и дело оборачиваясь, чтобы взглянуть туда, куда неотрывно смотрели остальные.
Голова Агнесс показалась над водой, но в широко открытый рот хлынула вода – и она вновь погрузилась.
Марина зажмурилась. Саймонс заговорил нараспев, но она слышала лишь звуки, из которых не в силах была составить слов, и не понимала, молится он или проклинает.
Оглушительный звук вырвал ее из гнетущего кошмара. Открыв глаза, Марина увидела убийцу Агнесс, который, зажимая кровавую рану на груди, медленно оседал наземь.