– Я испытал неодолимое желание вернуться и убедиться собственными глазами, что павильон пуст, там не горит камин, не сверкает серебро, не розовеет постель. Может быть, я даже верил, что и павильона-то нет на месте! Но он здесь… я видел его, и я видел вас, выходящей из дверей.
Он видел! Что он подумал, что он еще подумал о ней! Ужас помог Марине одолеть немоту и отчаянно исторгнуть из себя:
– Я тоже только что вернулась! Я увидела Хьюго с другой женщиной!
– С другой? – ухмыльнулся Десмонд.
– Да нет же! – хрипло выкрикнула Марина. – Все не так! Я убежала сразу вслед за тобой! Но потом… потом к нему пришла Джессика!
Все вдруг затряслось, заходило вокруг ходуном, деревья, лицо Десмонда, небо, и Марина не сразу сообразила, что это он ее трясет.
– Замолчи! – прошипел он. – Не смей впутывать сюда еще и Джессику! Ты клевещешь на нее!
– Клевещу? – Марина нашла силы почти закричать: – Я клевещу на Джессику? А вспомни, от кого ты получил письмо? Кто тебе обещал что-то показать, открыть глаза? Она и меня заманила сюда, она сговорилась с Хьюго…
Десмонд глядел на нее с отвращением:
– Я слышал, конечно, что Хьюго может удовлетворить одновременно двух, а некоторые даже болтают, что и трех женщин.
– Да при чем тут Хьюго?! – вскричала Марина, обретая силы в ярости. – Мне не нужен никакой Хьюго! Я люблю тебя!..
С этим криком, чудилось, сама душа исторглась из нее. Обессилев, Марина повисла на руках Десмонда.
– Лю-бишь? – выдохнул он с ненавистью, отдергивая от нее руки с такой стремительностью, словно держал в руках змею, вдруг ужалившую его.
Десмонд разжал руки – и Марина рухнула, где стояла. Она даже не почувствовала удара о землю, но вершины деревьев и звезды вдруг закружились, закружились, начали неудержимо валиться на нее… Марина попыталась заслониться от них, но не смогла и рукой шевельнуть – только закрыла глаза.
* * *Она очнулась от боли. Боль была везде, во всем теле, ныла спина, саднило живот. Ноги жгло, как огнем.