— И что мне просить? — пожал плечами я. — Осколок?
Ого, я даже не думал, что так попаду в цель. Лицо князя исказилось, будто я с помощью плоскогубцев и ножовки по металлу пытался вылечить ему зубы. Он торопливо покачал головой, что в переводе на язык смертных значило: «Хрена тебе перетертого, а не Осколок». Зато у меня стало возникать подозрение, что ту штуковину в схроне он бы тоже не отдал. Даже если бы Алена держала руки в карманах.
— Ну или… Я слышал, что у воеводы есть записи умершего Николая Морового.
— Да? — удивился Великий Князь. — Не слышал. И что там?
Ага, так я и сказал, чтобы ты меня и тут надул. Бегу — волосы назад. Я пожал плечами.
— Толком сам не знаю, Ваше Величество. Но Моровой был хорошим артефактором и много чего сделал. Вдруг найдется там что интересное. Возможно, мне удастся это продать.
Конечно, он понимал, что я вру. Было ли средство заставить меня говорить правду? Наверное, да. Но все же Великий Князь, который чередовал жесткий кнут с пряником (правда, и тот был со вкусом плетки) решил не жестить.
— Что ж, если у воеводы действительно есть эти записи.
— Нет, Ваше Величество. Я хочу быть уверен, что эти записи у него, и я их получу, если выполню ваше поручение. Поэтому мы заключим договор. Так что?
Святослав нахмурился и поднялся из-за стола. Он махнул Марату, но тот неожиданно его понял и принес телефон. Великий Князь, как самый обычный чужанский «решала», набрал (по всей видимости, воеводе) и ушел разговаривать в другую комнату.
Вернулся Великий Князь довольно скоро.
— Воевода очень удивлен, что кто-то заинтересовался записями Морового. Они пытались сами их прочитать, но ничего не поняли. Значит, тебе нужны только записи?
— Да, Ваше Величество. Еще мне нужна вся информация про эту Хтонь.
— Хорошо, но скажу сразу — ее не очень много.
Я подумал. Можно было сказать еще что-то из вредности, но как назло ничего не шло в голову.
— Вроде все. Теперь можно поручкаться?
Башка закатил глаза, всем своим видом демонстрируя, что я все делаю неправильно. Видимо, я должен был трепетать перед кощеем с короной на голове.
Я еще никогда не подбирал слова так тщательно, как сейчас. Потому что не хотелось бы, чтобы Великий Князь нашел какую-то лазейку и нагнул меня.