Я надеюсь, что скоро Леопольд вернется и куда-нибудь определит нашу новую знакомую.
А сам отправился на кухню, где Алена уже ужинала, чем бог и местные рубежники послали. Это выражалось в том, что она вытащила примерно половину содержимого холодильника и с удовольствием, которое гедонистам из Древней Греции и не снилось, наворачивала за обе щеки.
— У меня от стресса всегда жор начинается, — объяснила девушка.
Мне бы подобным образом стрессовать. Выглядела она так, словно ничего особенного и не произошло.
— Слушай, а у тебя коктейлей никаких нет? Ну, типа таких в бутылках.
— Нет. Есть водка.
— Норм, я там сок видела, отвертку себе забабахаю. Ты чего стоишь, как неродной?
— Что-то аппетита нет. Ты тут не стесняйся, хозяйничай.
Впрочем, замечание было явно лишним. Вот чего-чего, а стеснения Алена не испытывала.
Я ушел в самую дальнюю из комнат и прилег на кровати. Где-то там, в районе кухни и гостиной, мародерствовала моя новая знакомая. Чтобы как-то отвлечься, я вытащил дневник. Хотя бы для того, чтобы вписать всю новую информацию, какую узнал.
Однако листая страницы черной тетради я наткнулся на новую запись. Ну как новую — появилась она явно на седьмом рубце. Я, балбес такой, давненько не заглядывал сюда. Написано было Спешницей, я уже сталкивался с ее крупным почерком без всякого наклона.
«В лесах близ Выборга, во владениях лешего, находится древняя реликвия, за которой так страстно охотятся тверские кощеи.
После прочтения каждой строки у меня холодело между лопаток. Ох, Спешница, Спешница. Что же ты не отступилась? Ведь явно стала копать в эту сторону, потому и умерла. Причем, как я догадался, тверские кощеи сделали это на расстоянии. Она сама говорила, что ее прокляли.
Первым порывом было сжечь тетрадь, будто я ничего и не читал.
Значит, леший в курсе этой реликвии? Я вспомнил его слова, когда мы прятали клад копши. Что в лесу есть много подобных вещиц, но ожидать от них ничего хорошего не приходится.