Короткий разговор с Аленой высосал из меня последние силы. Поэтому до Подворья я ехал молчаливый и злой. Все-таки удивительно, насколько бабушка воспитала хорошего мальчика. Даже сейчас, находясь на грани, я понимал, что эту пустомелю надо спасать.
— Так… Приехали, — сказал Лео, когда машина остановилась возле арки с уродливыми сплошными воротами из железа. Справа от них чернела табличка «Лиговский проспект 110».
— Во дворах? — задал я глупый вопрос.
— Где же еще? — вопросом на вопрос ответил Лео.
Я жуть как волновался.
— О, слушайте, я ща, быстренько флешку покурить куплю, окей?
— Не окей! — чуть ли не прорычал я.
А после сграбастал ее хистом почти за шкирку, выплеснув его столько, что хватило бы для усмирения фанатского виража на футбике.
Лео смотрел на нас со вселенской скорбью. Ему разве что не хватало фразы: «Я же говорил». Но поняв, что я полностью контролирую ситуацию и Алену, он приблизился к воротам и просто толкнул их. А я почапал за ним.
Я прошел всего несколько шагов, казалось, в самой темной арке этого города, после чего вынырнул в огромный, залитый светом фонарей двор. Хотя нет, меньше всего Подворье походило на один из многочисленных питерских дворов.
Подворье было именно обширным городком, огражденным со всех сторон стенами-домами. С кучей различных навесов, надстроек, балконов на подставках, мансард, витых лестниц, и множеством вывесок чуть ли не под каждым окном, выставленными в несколько рядов лотками в центре. По размеру местный постоялый двор даже походил на выборгский, разве что был чуть больше, на самую малость.
Нечисть свисала с балконов, ходила по брусчатке, сидела на лестницах. Причем, держались существа абсолютно по-разному. Кто-то пугливо отбегал от рубежников, другие важно шагали рядом с людьми, будто давно и серьезно завоевали свое право на место под солнцем.