Класс у сатира был маленький, и на мое появление он отреагировал немного нервно. Может быть, Вудроу слышал легенду о том, как я содрал кожу с сатира Марсия, вызвавшего меня на музыкальное состязание. (Как я уже говорил, версия со сдиранием кожи совершенно не соответствует истине, но слухи обладают поразительной способностью держаться на плаву, тем более что я сам отчасти несу ответственность за их распространение.)
Вооружившись свирелью, Вудроу показал минорные гаммы. С этим у Остина проблем не возникло, хотя он, бросив вызов себе самому, и взялся играть на скрипке, инструменте для него чужом.
– Ты ее сломал! – заметила Кьяра Бенвенути, прелестная итальянка, дочь богини судьбы Тихе, привлекшая мое внимание еще накануне.
– Не шуми, – пробормотал Дэмиен. – В реальном мире случается всякое. И струны иногда рвутся.
Кьяра выпустила очередь на итальянском, переводить которую я не решился.
– Можно? – Я потянулся к гитаре."
"Дэмиен нехотя передал мне инструмент. Я наклонился к лежавшему у ног Вудроу футляру, и сатир испуганно подскочил.
– Расслабься, Вудроу, – рассмеялся Остин. – Ему нужна лишь другая струна.
Признаюсь, реакция Вудроу погрела душу. Если меня боится сатир, то, может быть, надежда на восстановление былой славы не так уж безосновательна.
Замена струны заняла считаные секунды. Приятно заниматься делом знакомым и простым. Я настроил тон, но остановился, услышав всхлипы Валентины.
– Прекрасно! Какая красота! – Она смахнула слезинку со щеки. – Что это была за песня?
Я недоуменно моргнул.
– Это называется настройка.
– Да, Валентина, держи себя в руках, – проворчал Дэмиен, хотя глаза покраснели и у него.
– А вот и было. – Кьяра шмыгнула носом. – Было.
Похоже, сухими глаза сохранил только Остин, хотя в них и светилось что-то вроде гордости. С чего бы? Не знаю.
Я перешел на минорную гамму C. Выдал бемоль на В. Всегда эта В. С тех пор как я изобрел гитару (на одной разгульной пирушке в Хеттском царстве – долго рассказывать), прошло три тысячи лет, а настроить ее как нужно так и не получалось.