Шестидюймовые пушки были посерьезнее, чем сопровождающие нас самоходки СУ-122. Тяжелые снаряды долбили вражеские позиции, поднимая огромные столбы дыма и земли. Кстати, когда снаряд взрывается на пустыре или мимо цели, пламени обычно не бывает.
Вспышка огня означает, что попали куда-то в горючее место. Разбили тягач или ящики со снарядами, размолотили дзот или танк. Но большинство снарядов падали, поджигая дома и сараи. Хорошей наводки по целям не было. Спасибо и за это! По крайней мере, пока оглушенные трехпудовыми снарядами фрицы придут в себя, у нас будут лишние минуты.
"Младший лейтенант из пехоты, по-юношески серьезный и сосредоточенный, рассаживал взвод на три моих танка. Сам прыгнул на площадку трансмиссии и, открывая портсигар, угостил меня папиросой. Он был помоложе, лет девятнадцати. Я знал, что для него это второй бой, и понимал состояние. Тем более ему было неудобно за своих бойцов, которые торопились спрыгивать с брони, едва начинался обстрел. Сегодня ему придется особенно несладко, потому что рота атаковала практически в лоб.
Я уже наметил маршрут. Вначале по прямой, до кучки тополей на обочине.
– Леша? Ты его видишь? – спросил меня заряжающий.
– Примерно…
Улучив момент, оглядел свой взвод, дорогу. Два танка не отставали, но одна машина дымила. Лотерея! Нашему танку везло вчера, сегодня с утра, но долго это продолжаться не может.
– Ленька, жив?
Кибалка сплевывает на ладонь кровь, рассматривает ее. Танк делает очередной зигзаг. Мы уходим еще левее, самовольно меняя направление, и поднимаемся к горящему селу по узкой ложбине.