Танкист-штрафник (с иллюстрациями)

Кроме того, еще две «тридцатьчетверки» попали на минное поле и получили повреждения. Мы стояли в леске, ожидая дальнейших команд. На дороге показалась полевая кухня. Повар считал себя в безопасности и гнал лошадь вовсю. Ему махали. Кто-то даже выскочил на дорогу. Кашевар, решив, что знаки подают самые голодные и нетерпеливые, продолжал настегивать лошадь.

– Урод! – сплюнул Федотыч. – Лошадь жалко.

Но лошади повезло. Повезло и кашевару. Этих пристроившихся в тылу «воинов» мы не любили за сытые морды и воровство. Не секрет, что многие неплохо жили за счет постоянной убыли личного состава.

Начальство хорошо подкармливали и сами не бедствовали. Немецкое орудие ударило по кухне не осколочным или фугасным снарядом, а тем, что было заряжено в расчете на танки. Котлы вместе с тлеющей печкой просадило насквозь бронебойной болванкой, оторвало колесо. Кинувшаяся в сторону перепуганная лошадь сбросила кашевара и подлетела прямо к нам. Федотыч поймал ее с ловкостью крестьянина, протянул кусочек сухаря. Но ей было не до еды. Серая в яблоках, немолодая лошадь вздрагивала всей шкурой. Механик не спеша обрезал постромки. Прибежал кашевар, в порванных, прожженных шароварах.

– Куда перся? – спросил его Федотыч. – Собирай свою кухню и вари обед. Жрать-то нам надо?

Оглушенный повар, возрастом не моложе Федотыча, быстро пришел в себя. Свертывая трясущимися пальцами самокрутку, сказал, что на войне всякое бывает. Заглянув в измятые, исковерканные котлы, сообщил, что ведра три каши наскребет.

– Хлеб вот, – отвязал он мешок с треснувшего сиденья.

 – Покрошило только мал-мала. Есть можно.

Невозмутимость бывалого повара вызвала невольное уважение. На ругань, что он головой не соображает, кашевар ответил, что и мы не молодцы. Потеряли кучу танков и засели в кустах. А ему, повару, и подавно неизвестно, что у германцев такие меткие пушки. Невесело посмеялись. Перекусили остатками каши, раскрошенным хлебом, консервами. Потом на поселок налетели наши «илы», отбомбились, выпустили ракеты и принялись долбить видимые сверху огневые точки из пушек и пулеметов.

Я поймал себя на мысли, что впервые за неполных два года войны вижу нашу настоящую бомбежку. Девять «илов» под прикрытием истребителей хорошо поработали над немецкими позициями. Там что-то горело, взрывалось. Леня Кибалка доложил, что в бинокль видно, как из деревни выскакивают автомашины, а их преследуют штурмовики.

– Во… еще одну зажгли. Еще… Так их, блядей!

Потом открыл огонь подошедший гаубичный дивизион.