У Павла Фогеля, воевавшего с сорок первого года, не было желания идти вместо кого-то в бой. Он вдоволь наслужился еще с довоенных времен, чудом выжил в пехоте, судьба пощадила его сегодня, но вряд ли такое возможно несколько раз подряд. У Павла остались жена, ребенок, которых он не видел с весны сорок первого. Он был дисциплинированным и опытным командиром, но даже день-два передышки значили сейчас много.
– Ладно, Паша, – сказал Таранец. – Не будем обижать Мишку. Обкатку он прошел, пусть повоюет. А ты отправляйся в распоряжение штаба.
И снова Фогель козырнул почти равнодушно. Но мы оба почувствовали – его настроение изменилось. Он изо всех сил пытался скрыть радость, что война дала ему короткую передышку, а если повезет, оставят на недельку-другую связным или пошлют получать новые танки на завод. Кто воевал, те знают, что такое даже один день вдали от переднего края. Это еще один гарантированный день жизни. Фогель ушел, а Михаил снова принял свою машину.
В бой ввели новые подразделения. День мы безуспешно атаковали западный край деревни.
Мины и пули калибра 13 миллиметров выбивали расчеты пушек и «максимов», не давая поддерживать наступление. Бойцы падали один за другим, многие ложились и пытались ползти назад. Их поднимали снова.
На рассвете с двух сторон пошли в наступление танки и самоходки с десантом.
Говорят, многие люди предчувствуют свою гибель. Девятнадцатилетний младший лейтенант Миша Худяков был с утра весел, шутил.