Штука легкая и эффективная для защиты танков от пикирующих «юнкерсов», нашего главного врага в воздухе. Но дисциплинированные арийцы, убегая, вытащили замки и оптику. Кибалка и Легостаев разбежались в поисках трофеев. Рядом остановились еще два танка. Обменялись мнениями насчет боя:
– Четыре штуки накрылись, – сообщил младший лейтенант, командир взвода.
– Три. Четвертого так, погладили, – возразил другой младший лейтенант. – А ты чего бревно за собой таскаешь?
Я соскочил вниз и убедился, что мы волокли на тросе пятиметровое бревно с расщепленным концом, защитившее нас от снаряда.
Стрела подкалиберного снаряда зацепила лист брони, прикрывающий трансмиссию, и сорвала угол с болтов. Это можно было считать ерундой. Зато командирской башенке досталось сильнее. Ее смяло ударом, разбило перископ, кроме того, не открывался люк. Подъехали остальные машины, в том числе танк Хлынова.
Хлынов был настроен благодушно. Со своей новой, пусть и временной должностью командира батальона он справился. Оборона была прорвана, поселок взят, пехота спешно закреплялась на новых позициях, эвакуировали раненых.
Кто-то из лейтенантов, желая сделать Хлынову приятное, обращался к нему «товарищ комбат». Хлынову нравилось. Улыбаясь, курил «Беломор», угощал остальных. Похвалил лейтенанта, раздавившего пушку и пулемет, назвал молодцами остальных.
Вдвоем докумекали, что правильнее всего будет подложить лом, и принялись лупить кувалдой, сгибая вниз угол. Вернулся заряжающий Кибалка с двумя парами немецких сапог, трофейным ранцем, автоматом, да еще обвешанный фляжками. Бодро козырнул Хлынову и пояснил:
– Разбили вдрызг тяжелый тягач.
Кибалка был в комбинезоне. Орден Красной Звезды, медаль «За боевые заслуги». Лихой парень, хотя худой и длинный. Смотрел преданно на ротного, боясь подвести меня. Так, наверное, смотрел на свое начальство бравый солдат Швейк. Впрочем, Леня Ярослава Гашека не читал. Он вообще не любил читать, зато заряжающим был отличным, да и наводчиком стал неплохим.