Собрали колонну, двинулись. Ну и шли бы дальше, пока все организовано. Выйдем к своим, а там можно уверенно воевать, зная, что тебя поддерживают. Прямо по полю шли небольшими группами красноармейцы. По раскисшей дороге тянулись обозы, изредка проходили машины. Увидев бензовоз, нам дали команду проверить его и, если есть горючее, пригнать и заправить танки.
Махать лопатами надоело, и мы, разбрасывая комки грязи, понеслись к дороге. Это был ЗИС-5 с объемистой трехтонной цистерной. Водитель и техник-интендант упорно не хотели сворачивать с дороги.
– А я из 171-го танкового батальона, – перебил его Князьков. – Уяснил, кто главнее? Поедешь с нами.
Горючего нам постоянно не хватало.
– Стоп! – скомандовал Князьков. – Желудки забьете.
Мы тайком дожевывали то, что успели рассовать по карманам. и, не доезжая до позиции, спросили:
– Товарищ лейтенант, мы в окружении?
Он с минуту раздумывал. что ответить:
– Ребята, судя по всему, сплошного фронта в здешних местах нет.
– Знаем.
– Часть немецких войск прорвались вперед, другие завязли в боях западнее. Наших войск вон сколько идет!
Он кивнул на дорогу. А я подумал, что лейтенант, успокаивая нас, говорит не то. Войсками этот непрерывный поток людей и лошадей назвать трудно. Есть ли у них командование и цель? Ну, цель, положим, есть – вырваться быстрее из окружения, но для серьезного боя без артиллерии и танков они вряд ли годились.
Хаустов похвалил нас и назвал «молодцами». В батальоне насчитывалось менее половины машин. Комбат провел перегруппировку, дал нам танк Т-26 и квадратную приземистую танкетку Т-27, вооруженную одним пулеметом. Иван Войтик, получая опять старый Т-26, командиром которого поставили Федора Садчикова, побурчал на невезение, но тут же взялся приводить его в порядок."
"Закутного Пашу посадили на танкетку, дали механика-водителя с подбитого танка и назначили разведчиком.