Немного поговорили, как воевал батальон. Потери вторая и третья рота понесли меньше, но людей погибло достаточно. Петя Маленький, без конца бегавший к нам, не мог наговориться. Рассказывал про бомбежки, как столкнулись с тяжелыми Т-4. Они сожгли нашего «Клима Ворошилова».
– Пушки короткие, но толстые. И снаряды сильные, – угощаясь сухарями, торопливо говорил Петя Маленький. – «Клим» два танка тоже раздолбал. Один легкий и один Т-4. Как шарахнет, железки в сторону отлетают. Но громоздкий, цель хорошая.
Игорь Волошин командовал во второй роте танком БТ-5 и получил «старшего сержанта». Такой же самоуверенный. Его танк прошел мимо, Игорь слегка кивнул нам и отвернулся. Я сплюнул вслед, а Петя спросил:
– Илюху Сошникова с биофака помнишь?
– Помню, конечно.
– Убили его.
Наш товарищ погиб нелепо. Их танк послали в разведку. Огляделись с высоты – вроде немцев нет. Илья уговорил командира доехать до хуторка – три дома да огороды.
– Два снаряда в башню закатили. Сержанта и Илью искромсало так, что едва опознали.
Грустно покачали головой, вспоминая бесшабашного Илюху, так хорошо умевшего петь под гитару.
– Институт вспоминаешь? – спросил Петя, чтобы перевести разговор на другую тему.
– Вспоминаю, – соврал я. В эти дни я уже забыл про институт. Столько всего нагляделся. Казалось, война вечно идет. Петя назвал имя еще одного погибшего студента. Я машинально покивал головой. Лица погибшего и с какого он факультета я не помнил.
Дальше все происходило следующим образом. Во-первых, нам сменили командира. Или влили наш полк в другое соединение. Вместо Урусова, к которому мы успели привыкнуть и зауважать, поставили рослого широкоплечего полковника с двумя орденами Красного Знамени.
Вспоминая командиров сорок первого года, я бы не сказал, что нами командовала недоучившаяся молодежь, двинутая взамен «массы репрессированных» командиров на высокие должности. Батальоном командовал капитан Хаустов, в армии прослуживший лет пятнадцать, не меньше.