Знал он и про братьев Соловьевых, и про убийство одного из них, и про Наташу, и про то, как с ней обошлись.
– Да, герыч – не травка, – заключил он. – Не то что у баб, у пацанов крышу срывает. Подсел на героин – считай, хана. Сам-то не балуешься?
– Нет, – коротко ответил Таран, которому была неприятна затронутая тема.
– Я слышал, ты жениться на Натахе своей собирался, – произнес Шестипалый, не потрудившись придать реплике вопросительную интонацию.
– Все может быть. Только я этого не помню.
– Как не помнишь?
– А так, – буркнул Таран.
– Это правильно, – кивнул Шестипалый. – Что за жена из шмары, которую прилюдно поимели?
В наступившей тишине было слышно, как ударилась об стол бутылка, отставленная Тараном.
– Я тебя, конечно, уважаю, Шестипалый, – тихо произнес он, – но если ты этот разговор продолжать желаешь, то лучше сразу зови своего громилу со скакалкой.
В камере сделалось еще тише.
– Не веришь? – осведомился Шестипалый, запуская руку в карман халата.
Таран ожидал увидеть пистолет или, по крайней мере, мобильник, но вместо этого перед его глазами появился обычный голубенький диск с латинскими буквами «TDK» на краю.
– Си-ди, эр-вэ, семьсот мегабайт, – прочитал Таран. – И что? Музыку предлагаешь послушать?
– Кино посмотреть. – Шестипалый кивнул на телевизор, накрытый плоским видеоплеером. – Менты мне нехилую порнуху подогнали. В главной роли твоя бывшая знакомая. Посмотри, и убедишься, что не шибко-то она сопротивлялась.
Не говоря ни слова, Таран с треском переломил диск надвое. Швырнул его через плечо, слизал капельку крови, выступившую на пальце, и предупредил:
– Тема закрыта. Или я за себя не ручаюсь.
– Темы открываю и закрываю здесь я, – жестко произнес Шестипалый, и стало ясно, почему многие лихие воры беспрекословно подчиняются этому худому седому человеку. – О Наташе мы еще поговорим, но чуть позже. А пока что я хочу узнать о тебе больше, чем успел узнать из посторонних источников. Хочу увидеть тебя насквозь, как стеклышко.
– Смотри, – дернул плечами Таран. – Мне скрывать нечего.
– Тогда поехали…
Вопросы, задаваемые Шестипалым, не требовали пространных ответов. Таран произносил «да» или «нет», собеседник кивал, а сам что-то про себя прикидывал, взвешивал, анализировал. Наконец, откинувшись на спинку небольшого, но удобного кресла, он произнес:
– Вот что, парень. Не стану больше ходить вокруг да около. Скажу напрямик. Деваху твою завалили.