Говорил он быстро, отчетливо и тихо:
– Ну, во-первых, ты должен добраться до Соловья, который мне тоже поперек горла стоит. У него мои бабки. Отберешь, можешь мочить Соловья. Но не раньше, чем он насвистит про то, где украденное хранит. С трупака, сам понимаешь, не спросишь.
– Понял, – кивнул Таран.
– В Курганске тебя встретят, снабдят всем необходимым, помогут, чем смогут. Но работать будешь один.
– Почему я?
– В нашей крытке ты авторитет в одиночку завоевал, а это дорогого стоит, – стал пояснять Шестипалый.
– Если я за что-то берусь, – сказал Таран, – то слово держу и из вагона в вагон на ходу не прыгаю.
– Вот тебе и еще одна причина, – усмехнулся Шестипалый. – Ну и твое боевое прошлое, конечно. Ты справишься. Заработаешь свободу, деньги и мою благодарность на всю оставшуюся жизнь.
– Не раз, – кивнул Таран.
– Ну, тогда все путем. Открой текстовый документ на экране. Там вся подноготная нашей птахи расписана. Адреса, связи, цифры и прочая лабуда. Читай внимательно. На память не жалуешься?
– Нас в училище телефонные справочники фотографировать натаскивали.
– Ценное умение. Фотографируй, парень. Все это – вопрос жизни и смерти.
– Чьей? – прищурился Таран.
– Моей, – просто ответил Шестипалый. – А теперь и твоей. Потому что ты кое-что уже прочитать успел. И нет тебе дороги назад. Такие тайны с собой в могилу уносят.
– Погоди. Я выполню поручение, а тайна-то останется!
– Тогда она уже не будет иметь значения.
Таран уложился в сорок пять минут. Сведения, хранящиеся на простеньком текстовом файле, четко отпечатались в его мозгу. Там была и его новая автобиография, и фамилии с кличками, и всевозможные названия, и пароли. А в конце была проставлена восьмизначная сумма.