Всюду народ – у лотков с фруктами, щербетом, лавками одежды, кузнечными мастерскими и мангалами, где жарят мясо и лепёшки с мощным зовущим ароматом.
Чутьё толкнуло Таргитая в неприметную улочку слева. На пути возник толстяк поперёк себя шире. Брови сдвинуты, шатается, мычит что-то нечленораздельное.
Невр грубо его оттолкнул. Мужик взревел с обидой. Схватил Таргитая за плечо, но кулак невра с хрустом впечатался в обрюзгшее лицо. Из разбитых губ брызнула кровь. Удар отбросил мужика на ближайший стол, и тот с треском развалился под его весом.
Раздались возмущённые крики, торговец стал в гневе потрясать руками. Таргитай, разрываясь от тревоги за девушку, бросил монету, и хозяин лотка кинулся подбирать блестящий серебряный кругляш.
Оставив шум и гвалт позади, варвар понёсся вдоль улочки. С обеих сторон вверх уходят каменные стены домов. На крыше рыжей молнией промелькнула кошка, донеслось протяжное мявканье. Окон нет, стены из плотно уложенных камней.
Показалось, что наверху мелькнул детский силуэт, но тут же пропал, по крыше торопливо простучали удаляющиеся шаги.
Здесь никого, однако чуйка подтолкнула вперёд, и Таргитай побежал дальше. Слева показался проулок, оттуда раздаются приглушённые крики. Дударь различил несколько грубых мужских голосов и один – юной девушки.
Сердце сжалось в недобром предчувствии. Закат в небе уже почти догорел, тени начали сливаться друг с другом в преддверии ночи."
"Войдя в проулок, Таргитай увидел, как пятеро крепких мужчин окружили беглянку.
– Да кто вы такие?! – крикнула юная девушка с возмущением. На её хорошеньком лице проступил страх. – Не смейте!
– Царевна София, – прорычал высокий бородач с мешком, – давай без глупостей. А то будет больно.
Девушка ахнула, к щекам от возмущения прилила краска.
– Я не позволю! Да вас за это…! Да вы хоть понимаете, что творите?!
Бородач кивнул помощникам, и те стали заталкивать ее в мешок.
Девушка впилась зубами в запястье ещё одному, и тот издал болезненный вопль. Наконец, раздался звучный шлепок. На щеке царевны заалел след от широкой пятерни. У девушки выступили слёзы. Она дрожит, но храбрится, старается смотреть уверенно и надменно.
– Напрасно ты выбежала из дворца без охраны, – протянул бородач.