Под восторженный стук по столешницам и здравицы отроки повели его к княжескому столу.
Кологор жестом велел освободить место. Певца усадили, поставили серебряное блюдо с зажаренным гусем и широкую братину, где плещется густое и красное, как кровь, вино."
"– Ты играешь, как никто другой, – прогудел князь с одобрением, глядя на Таргитая из-под чёрных кустистых бровей. – Никакой гусляр с тобой не сравнится. Такой мощью, как у тебя, можно управлять всем нашим царством! Эх, родимый Дунар! Да что там Дунар – артанцы, куявы и славы, услышав твои песни, захотят бросить оружие и встать под наши знамёна!
– Эти земли зовутся Дунаром? – переспросил Таргитай, бережно убирая дудочку за пазуху.
Князь рассмеялся, Аграфена одарила невежественного дударя снисходительной усмешкой, и лишь княжеская дочь смотрит с нежностью, хоть ее лик надменен и властен.
– Это Дунарское царство, – проворчал Кологор. – Но сейчас ты на земле моего княжества Родон.
– Прощаю тебе смерть Сыча, – молвил князь. – Жаль, конечно, своих воинов… но солдат сотни и тысячи, а такой певец, как ты, – один!
– Я их не победил, – проговорил невр печально, – я всего лишь убил…
– Откуда ты такой взялся? – спросил Кологор насмешливо. – Из Леса что ли вышел? Как тебя звать?
– Мать нарекла меня Таргитаем, – сказал невр. – И для меня это всё – Гиперборея.
– Ты, видать, в этом своем Лесу умом тронулся, – проворчал севший рядом Кодлан, от него всё ещё веет неприязнью, обрубок уха и шрам на шее выглядят отталкивающе. – Или просто вы там все темные, как дыра в моей… гм… В общем, здесь несколько царств. Не самое большое, зато самое великое! – наш Дунар. А Артания, Куявия и Славия с Вантитом – это так, мелочь, с которой не сегодня-завтра расправимся, захватим, разграбим, изнасилуем, утопим в крови.
Слушая вполуха, невр не отводит взора от Ладомиры. Любуется её карими очами и божественной красоты лицом, от которого словно исходит сияние.
Тёмные волосы красиво заплетены, косы спускаются, едва касаясь плеч. Княжна мелкими укусами ест лежащую перед ней куриную ногу, неспешно, будто птичка клюёт зёрнышки.
Она что-то спросила, повернувшись к матери, и завязался разговор, который Таргитай уже не услышал.