Девушки бросают на полуголого богатыря откровенные взгляды, щупают взорами его выпуклую грудь, крепкие, сильные руки, кубики мышц на животе и робко спускаются ниже.
В кадку натаскали воды, и в комнате сделалось жарко, как в парной. Невр скинул портки. Горячая вода приняла молодое сильное тело, поднялась до ключиц. Девки принялись тереть его пучками трав, разминать плечи и спину. Добавили в воду травяных настоек, отчего пошел кружащий голову запах.
Вскоре раздались гулкие шаги в коридоре. Певец раскрыл зажмуренные в блаженстве глаза и увидел, что рядом стоит седовласый Кодлан.
– Долго спишь, – промолвил воевода вместо приветствия. – Солнце скоро садиться начнет. В твоих краях так принято?"
"– Я сплю про запас, – пояснил Таргитай с ленцой. – Сегодня отправлюсь дальше, опять нелёгкая походная жизнь – снова кони, постоялые дворы, враги, если повезёт, женщины…
Прислужницы внимают, глядя на него восторженными глазами.
Вскоре вода сделалась чёрной, будто туда насыпали угля. Тарха в последний раз сполоснули, насухо вытерли широким полотенцем.
– Насчет походной жизни, это ты ошибся, – загадочно проговорил Кодлан, когда девушки выскользнули из покоев, а дударь принялся надевать принесённые нарядные портки и расшитую петухами рубаху.
– Это ещё почему? – вопросил Таргитай с наивной простотой. – Думаешь, князь Кологор попросит ещё ему песни сыграть?
– Твои песни князю до одного места, – пояснил Кодлан с охотой. – Эх, посадить бы тебя на кол, потом снять, отрубить голову, а потом снова – на кол. Чтоб подольше мучился. А то приехал тут такой, рубит, понимаешь, княжеских воинов, поёт песни, строит глазки княжне, и никакого ему наказания.
– На кол за то, что рубит или за то, что играет песни? – уточнил дударь, глядя на себя разодетого в принесённое зеркало.
Стройный, могучий, голубые глаза лучатся силой и молодостью, влажные после мытья золотистые волосы красиво лежат на плечах. В зеркале же, за его спиной, отразилась недовольная и враждебная физиономия воеводы.
– За всё сразу, – проворчал Кодлан.