– Если к завтрашнему утру не переделаешь, я на него твои кишки намотаю! А потом – князь намотает мои!
Таргитай направился к ближайшему колодцу – во рту после свинины с острыми травами сухо, язык превратился в кусок жёсткого мяса, который едва не обдирает дёсны.
Внезапно перед ним возник высокий коренастый воин. В плечах косая сажень, с выбритой до блеска головы свисает длинный клок чёрных, как ночь, волос. Невр узнал Альгарона по кличке Дикий Бер.
Кольчуги на нём уже нет, ворот простой льняной рубахи колышется от ветерка.
– Так это ты жаждешь жениться на Ладомире, – прогудел Альгарон, как будто говорит со дна огромной бездонной бочки. – Её жених – я, а не ты!
Он ткнул себя кулаком в грудь, которая словно бы сложена из двух каменных плит.
– Её рука обещана мне! – продолжал он. – А не какому-то схомороху с дудой!
Таргитай раздвинул плечи, которые оказались даже шире, чем у артанца.
– Ладомира прекрасна! – провозгласил Тарх. – Она самая красивая, кого я когда-либо встречал!
Альгарон потемнел лицом. Глаза сузились, словно выбирают цель для выстрела из лука.
– Я не спорю, что самая красивая, – прорычал артанец.
Его рука потянулась к висящему на поясе топору.
– Не то я покажу, как умеют сражаться артанцы! Да я и без топора управлюсь с дюжиной таких, как ты! Уразумел, дударь?
Подбежал седовласый Кодлан, металлические пластины на кожаных доспехах поблёскивают на солнце, в глазах злое любопытство. Но по лицу видно, что всё понял, губы растянулись в злорадной улыбке.
– Будете драться? – спросил воевода, радостно потирая ладони. – Правильно! Руку княжны надо заслужить в честном бою, когда морда расквашена, губы, как оладьи, а кровавые сопли тянутся аж до самых сапог.
– Отойдём вон в ту конюшню, – предложил Альгарон, указывая на широкое строение из толстых, потемневших от времени брёвен. В распахнутых воротах негромко ржут кони, опустив головы, едят зерно из кормушек.