Этот конь особенный, ему, чтобы… гм… словом, мы можем его спугнуть – и тогда кобылица останется неоплодотворённой!
– Что за кони пошли, – с осуждением проговорила Ладомира. – Говорят, в древние времена кони и женщин оплодотворяли. После таких браков появлялись коньтавры – наполовину люди, наполовину кони. А теперь только зайди да посмотри, так сразу помешаешь… Ладно, мне нужно идти. Передай Таргитаю, что я хочу его видеть. Пусть сразу же идёт в мои покои.
– Как прикажешь, госпожа, – отвечал воевода с приторной улыбкой.
У него за спиной снова громыхнуло. Из стены выбило кусок трухлявого дерева, на короткий миг на улице оказалась лысая голова с чубом, которой только что пробили насквозь стену. Тут же в открывшемся небольшом проёме показался Таргитай. Он резко дёрнул артанца за ноги, и Альгарона втащило назад.
Кодлан, охнув, поспешил к конюшне. Туда уже принялись сбегаться челядинцы, обмениваясь тревожными взглядами.
Воевода осторожно вошёл.
От масляных фонарей под потолком идет тусклый свет. Земляной пол выстлан соломой. Воздух заполнен запахом старой, засохшей травы и конских каштанов. Лошади нервно стучат копытами, вырывая целые комья земли, испуганно дёргаются.
Ни невра, ни артанца не видно. Пальцы нащупали на поясе меч. Он осторожно двинулся в полумрак."
"Наконец, услышал голоса, а затем и рассмотрел обоих богатырей, что расселись на полу. У каждого в руках чарка, рядом стоит глиняный кувшин. У артанца на лбу алеет кровоподтёк.
– Нет, Тарх, ты не прав! Лучше артанских коней не сыскать на всей земле, куда бы ты ни пошёл! Они самые быстрые, самые резвые, выносливые! Давай сюда чарку, налью!
– Что твои кони! – отмахнулся невр.
– Не верю! – взревел Альгарон изумлённо. – А ну, вдарь!
– Опять?! – изумился Тарх.