Дальше – вертикальная неприступная стена. Через нее можно только на вертолете перелететь…
– Кстати, о вертолете… – напомнил о себе майор Рудаковский. – Я уже больше суток летаю с одной операции на другую. Я еще нужен?
Николаев посмотрел на меня. Я отрицательно покачал головой.
– Можете быть свободны, Игорь Евгеньевич. Благодарю вас за содействие.
– Хоп! Я полетел на базу… Отключаюсь от связи. Если что-то срочно понадобится, обращайтесь через майора Абдусалямова.
– Удачи, товарищ майор. Спасибо… – сказал я.
– Не за что… – Последняя фраза была уже затухающей.
* * *"
"Пятнадцать километров только майору Николаеву казались дистанцией, достойной уважения. Для меня же и солдат взвода это была разминочная, по сути дела, дистанция. Иногда нам удавалось такую дистанцию ползком преодолевать, и даже по открытой местности, оставаясь при этом почти невидимками. И потому мы вступили в нее, не задумываясь.
– Товарищ старший лейтенант, мы уже почти нагнали банду. Последние из бандитов только что свернули за ближайший поворот. До них метров восемьдесят, не больше.
– Больше! – не согласился сержант Занадворов, идущий следом за Тихомировым. – Я их в дальномер рассмотрел. Девяносто один метр. Девять метров ошибка. При стрельбе с дальней дистанции пуля имеет возможность на девяти метрах «загулять» в сторону.
– Мы не на дальней дистанции. На нашей дистанции это решающей роли не играет, – не позволил я развиться спору. – И не девять метров, а семь, потому что ты на два метра от Тихомирова отстал.
– Притормозим, – прохрипел майор Николаев.
Он поддерживал темп на одном усилии воли. В мышцах сила, видимо, еще была, но дыхания майору откровенно не хватало, и Николай Николаевич жадно глотал воздух раскрытым ртом. Но я не заострял на этом внимание, считая, что, когда дыхание совсем остановит старшего следователя ФСБ, он сообщит об этом сам.
– Тихомиров, притормози… – приказал я.