Его язык, губы, они сводили меня с ума, удовольствие постреливало в каждую точку моего тела и теперь, я хочу, чтобы он почувствовал тоже самое, хочу, чтобы его глаза закатывались от удовольствия, хочу слышать глухие стоны и видеть, как ему может быть хорошо. Хочу этого так сильно, что плюю на недостаток опыта, даже, абсолютное его отсутствие, наклоняюсь ниже, облизываю губы и чувствую хватку на своем подбородке.
—Не надо, — останавливает меня Макс. Поднимаю на него озадаченный взгляд. Что значит не надо? Почему не надо? Опыта у меня, конечно, нет, но я всегда думала, что мужчинам нравятся подобные ласки.
—Я никогда этого не делала, никому, — начинаю оправдываться, отчего-то чувствую, что нужно объясниться. Я ведь только с ним, только он вызывает во мне самые порочные желания, только с ним мне хочется попробовать все. – Макс, я….
—Тшш, я знаю малышка, — улыбается, сводит меня с ума своей улыбкой.
—Тогда почему? – спрашиваю непонимающе.
—Потому что это для тебя слишком, Кать, — произносит серьезно в то время, как его кадык дергается в противовес словам, когда я сжимаю сильнее разгоряченный член в своей ладошке. – Такие вещи многим неприятны, даже противны, а ты у меня такая…
Кладу указательный палец на его губы, призывая замолчать. Его забота разливается теплом по телу, а сердце делает кульбит, но сколько можно обращаться со мной, как с фарфоровой куклой? Неприятно? Противно? Да, Боже ты мой! Как может быть противно, когда речь идет о нем, о его удовольствии? У меня от одной лишь мысли рот слюной наполняется, как может быть неприятно, когда любишь всем сердцем, всей душой? До боли, до нервного срыва.
—Ты хочешь? – спрашиваю, продолжая водить рукой по его мощи, сжимаю сильнее, размазываю выступившую капельку по головке. — Только честно, — произношу осипшим от возбуждения голосом. Как там было в песне? Бабочки в моем животе? У меня не то, что бабочки, рой пчел, стремящийся вырваться на свободу.
—Блядь, да я мечтаю об этом с того самого дня, как поцеловал тебя в машине, —признается, сквозь стиснутые зуды.