— Ха, ты не поверишь! — радостно крикнул он, и на заднем плане раздались взрывы. — Миша Кузнецов оставил у меня своих… Я даже не знаю, какое их назвать. Он сказал, что величает их угольками. Оказалось, они неплохие бойцы для спарринга. С утра скачем.
— На счет вчерашнего покушения, что-то известно?
Горький решил, что в его жизни становится слишком много Кузнецова. Может, новая проблема отвлечет… Хотя какая это проблема?
Кучка наемников из Европы. Алексей Максимович и в одиночку бы с ними справился, но все ломанулись наперегонки: кто больше убьет, и он сам поддался этому дружескому азарту.
— А, ты про тех олухов? Это по голову младшего Фанерова, — сказал князь и что-то металлически звякнуло.
— Ого! — удивился директор. — Все же мы с тобой состарились, Сережа. Никто не посылает наемников, как раньше, чтобы убить нас. А ведь было время…
— Да ты просто закрылся в своем институте! У тебя так-то целое княжество, которое не ограничивается Широково.
— Моя старая задница еще переживет твою, если она будет дальше так прыгать! — улыбнулся Горький.
— Подкол засчитан. Но насчет проветриться, ты подумай, а я пошел, а то уже остываю, — и князь Есенин отключился.
Алексей Максимович Горький подошел к окну и посмотрел на улицу. Погодка была отменная.
Может, его старый друг прав? Стоит иногда вылезать в народ? Когда он это делал в последний раз? Летает только в столицу и обратно.
— Проветриться, говоришь… — вздохнул он и кивнул сам себе.
Подойдя к урне для тростей, он взял черную лакированную и неспеша пошел на улицу.
* * *
По дороге Лора нашла окруженную деревьями полянку, куда мы и направились. Саша быстро смекнул, что я решил оглядеться, но как именно, я так и не понял.
Наверное, стоит его поблагодарить, что он избавил меня от ряда ненужных вопросов.
— Ну, давай, чего там у тебя? — он припарковал мотоцикл у дерева и достал плед.
Я передал ему брошюру, а сам выпустил Кицуню и снял Болванчика. А эта парочка подружилась и теперь они часто играли друг с другом.
— Расскажи, что это вообще за заклинания такие? И если они настолько мощные, то почему их не изучают в институте? — спросил я Есенина.
— Потому что это, — он потряс брошюрой, — моя личная обучающая программка. Там еще есть первые три, но они от Ученика до Воина.