На втором ярусе, под потолком, висели доспехи. Выглядели они намного страннее, чем в КИИМе. Тут были, как и средневековые латы, так и шипастые полуавтоматические доспехи похожие на костюмы роботов.
— Как вы это все делаете? — оглядываясь, я не заметил никакого технологического современного оборудования, которое было в институте. Просто наковальня, домны, меха и большое количество молотков.
— А-а-а, — улыбнулся Толстой. — Доспехи я делаю на втором этаже.
Болванчик показал картинку, и вправду — на втором этаже за дверю была комната, натыканная разными приборами, кучей материалов, сканеров, мудреных принтеров, явно промышленного производства, но большая часть оборудования была мне попросту неизвестна.
Мы произвели замеры доспехов. Подогнали по размеру и убрали ненужные детали.
— Странно, но в институте мне не разрешили взять доспехи, вы меня просто выручили, — поблагодарил я.
— А зачем они тебе? Лежали бы щас балластом, — развел Толстой руками. — У нас же договоренность с Горьким.
Вот старые интриганы.
— Сколько я вам должен? — спросил я, когда переоделся в домашнее.
— О парень, за такое век не расплатишься, но считай это мой подарок. Как дань уважения твоему деду, — в его глазах мелькнули призраки прошлых лет.
Мне оставалось только поблагодарить старика.
— Позвольте спросить, Лев Николаевич, а каким был мой дед? — судя по всему, он может многое рассказать.
— Хех, сынок, — Толстой достал заготовку из печи и положил на наковальню. Взяв большой молот, он стал выбивать искры, совсем не беспокоясь о защитной одежде.
Он показал, что нужно делать. Мы поменялись местам. Теперь я махал большим молотом, а он чуть меньше. Настукивая мне силу удара количеством постукиваний, я старался увеличить или ослабить удар. И соответственно, место, куда бить.Работа пошла. Мы колотили по металлу, выбивая простой ритм, а искры разлетались, как маленькие сверчки на закате.
"— Твой дед был мировой мужик, — в свойственной Толстому манере начал он. — Лучшими друзьями они были с нашим командиром Петром Петровичем. Постоянно яблоки просил присылать для его лошадей. Уж очень они их любили, да и сам Володя их обожал.
— Он был сильным?
— О, еще каким! — вздохнул он. — Представляешь, мы девятнадцать лучших бойцов, которых никто не мог победить, и не справились с двумя людьми. Петром Петровичем и Володей.
На удивление он не врал.