Толя, ты выпил, а все равно зеленый, губы синие. У тебя сердце здоровое? Никогда тебя таким не видела."
"– Такой раскрашенный? – криво улыбнулся Анатолий. – Здоровое, наверное. Хотя мама что-то придумывала про наследственный порок в детстве. Это у нее было больное сердце. Ей и рожать меня не разрешали. Она рискнула. Вот я думаю: зачем?
– Понятно. Водку пока убираем. Сейчас дам тебе пару таблеток, капли. Вернется нормальный цвет, поспишь, потом дам остальное.
– А, ладно, – махнул рукой Толя и вдруг лег на диван, вытянулся и закрыл глаза.
Все посмотрели на него с тревогой. Лара влила в него лекарства, он не открывал глаз. Они долго не могли пробить молчание, которое висело густым туманом в комнате и как будто не зависело от них. Казалось, голос в нем все равно заглохнет. Да и что говорить? Это была территория смерти. Вопрос лишь в том, кто следующий. Сергей прокашлялся, как будто туман проник в горло. Сказал:
– Наверное, вам всем нужно отдохнуть. А потом большая просьба вспомнить все, что связано с контактами Марины, ее отношениями с мужем, квартирными конфликтами.
Нина Георгиевна легко и тихо опустилась на пол.
– Извините, – прошептала она. – Ноги не держат. Немножко посижу. Лида скрывается? И от меня? Зная, что я ее считаю убитой и оплакиваю каждую ночь?
Лара посмотрела на нее с болью. Как ей объяснить, что Лида, скорее всего, даже не думает о ней. Там, похоже, совсем другая история. Она накапала и ей сердечных капель, дала выпить, помогла сесть в кресло. Потом повернулась к Сергею.
– Что-то тут не то, да, Сережа? Как она объяснила Марине ситуацию?
– Насколько мне известно из того, что Толя сказал, никак не объяснила.
– А Марина рассказала… – задумчиво произнесла Лара.
– Что ты хочешь этим сказать? – зазвенел голос Нины Георгиевны. – Зачем ты говоришь сыщику, что Лида… Что она могла что-то сделать…
– Я ничего не сказала.
– Нет, сказала! И ты так думаешь! И вы все сейчас все будете валить на Лиду! А я вообще не верю в эту историю. Марина ее придумала.