"
"– Но Марина ей пообещала молчать…
– Полагаю, она прекрасно знает Марину и ее коммуникабельность… Это версия, Толя. Надо же отчего-то плясать. Есть еще одна версия.
– Какая? – в унисон спросили Слава и Толя.
– Петр Романов, разумеется. Бывший муж. Марина мне говорила, что он ей угрожал. Поэтому она не поехала с ним к нотариусу. Угрожал как раз из-за ее болтливости. Ему не понравилось, что она мне о нем рассказала. У него были какие-то дела с Валентиной Сидоровой.
– Ну, что ж, – заключил Масленников. – Сергей, как всегда, достаточно грамотно наметил ближайшие этапы твоего, Слава, следовательского пути.
– Да и мы… – Сергей подошел к Толе. – Ты без машины. Я тебя подкину к дому, хочешь? Может, зайду с тобой.
В машине Толя вдруг умоляюще взглянул на Кольцова. Тот без вопросов и просьб кивнул, остановился у ближайшего магазина, вышел с бутылкой водки.
– Спасибо. А то у меня как будто отморозка отходит. Хоть об стену головой…
– У вас были какие-то планы с Мариной?
– Нет. Мы так, спали по умолчанию. А жили – каждый сам по себе. Только в последние три дня… Проклятый я кем-то по жизни мужик, Серега. В последние три дня я думал, что предложу ей выйти за меня замуж.
– Что-то изменилось в отношениях?
– Да. Был день смерти моей мамы… Я никому никогда не рассказывал, как хоронил ее. А ей сказал. Она это поняла… Как жена.
Сергей искоса посмотрел на Толю. У того на белом лице глаза горели сухо, болезненно, как в жару. Васильев сунул руку в карман, вытащил что-то, завернутое в салфетку, показал.
– Это все, что у меня осталось от Марины на память. Розочку сшиб в ее спальне. Петька Романов там все этими розочками залепил. Мы над ним смеялись…
– Где мама похоронена?
– Там, где жила. Домик под Лобней у них. Отец купил, когда из клиники ушел. Частно практиковал. Он врач.
– У вас у всех – одна фамилия?
– Да.
– Успокойся, старик. Моя жена сказала бы точнее, но, мне кажется, у тебя высокая температура. Если в квартире будет сейчас Лара Корнилова, надо опять попросить у нее лекарства. Они у тебя под водку хорошо идут.